В интересах всего человечества…

Память

Виктор Литовкин

Махмут Ахметович Гареев


Выдающийся советский и российский военачальник, президент Академии военных наук, доктор военных и исторических наук, ветеран Великой Отечественной войны Махмут Ахметович Гареев покинул нас в 97 году жизни. Махмут Ахеметович Гареев родился 23 июля 1923 года в Челябинске, в татарской семье. Отец военного Ахмет Гареев был рабочим, мать Рахима Гареева — домохозяйка. Долгое время семья жила в Средней Азии. В 1939 году Махмут Гареев добровольцем ушел служить в РККА. Окончил Ташкентское Краснознаменное пехотное училище имени В. И. Ленина. В 1941-1942 годах командовал взводом в Среднеазиатском военном округе, учился на Высших стрелково-тактических курсах усовершенствования командного состава пехоты «Выстрел». С декабря 1942 года — участник Великой Отечественной войны. Воевал на Западном и 3-м Белорусском фронтах. Был заместителем командира стрелкового батальона, помощником, заместителем начальника и начальником оперативного отделения штаба стрелковой бригады, с июня 1944 года — офицер штаба 45-го стрелкового корпуса. Был дважды ранен. В 1945 году на 1-м Дальневосточном фронте Гареев сражался в ходе советско-японской войны. Затем продолжал службу в штабе 5-й армии в Дальневосточном военном округе. В 1950 году окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе. С 1984 года был заместителем начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР в звании генерала армии. С 1989 года был главным военным советником в Афганистане после вывода оттуда ограниченного контингента советских войск. Он является создателем Академии военных наук и внес большой вклад в развитие военной науки. Махмут Ахметович — автор свыше 100 научных трудов, более чем 300 статей и публикаций в сборниках, журналах, газетах, в т. ч. изданных за рубежом. Занимался изучением вопросов истории Великой Отечественной войны, активно участвовал в научных дискуссиях, выступал против фальсификации истории войны. Он отмечал, что стремление оспорить победу СССР над фашизмом тесно связано с пропагандистской кампанией против современной России. В научных сборниках под редакцией Махмута Гареева были введены в оборот тысячи ранее неизвестных документов о войне. М.А. Гареев автор книг: «Тактические учения и маневры», «М. В. Фрунзе — военный теоретик», «Общевойсковые учения», «Неоднозначные страницы войны», «Моя последняя война», «Если завтра война?..», «Маршал Жуков. Величие и уникальность полководческого искусства» и др. Махмут Ахметович являлся постоянным автором и нашей газеты, тесно общался, дружил с членами редакционного совета и сотрудниками. Уход из жизни Махмута Ахметовича — огромная утрата для его семьи, страны и Вооруженных Сил. Все, кому довелось трудиться вместе с генералом армии Гареевым, отмечают не только его профессионализм и исключительно добросовестное отношение к исполнению своих обязанностей, но доброту и отзывчивость. Светлая память о Махмуте Ахметовиче навсегда сохранится в наших сердцах.  

Вторая мировая война закончилась нев мае сорок пятого года и не в Берлине, а в сентябре и на Дальнем Востоке. После разгрома милитаристской Японии, в котором кроме войск США принимала участие и Красная армия. Маньчжурская операция, проведенная войсками З абайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов, Монгольской народно-революционной армией вовзаимодействии с Тихоокеанским флотом и Амурской флотилией Советского Союза, навсегда вошла в историю военного искусства. О неизвестных и малоизвестных деталях этой операции вот что рассказывал непосредственный участник событий президент Академии военных наук России ге нерал армии Махмут Гареев.
– Наш разговор, Махмут Ахметович, хотелось бы начать с такого, достаточно острого на сегодняшний день, вопроса. Нужно ли было Советскому Союзу, бесконечно изнуренному войной с фашистской Германией, вступать еще и в войну против Японии? Японцы нам не сильно угрожали. Всю войну они сохраняли достаточный нейтралитет, а американцы, которым мы обещали помочь, в те годы всячески затягивали открытие Второго фронта, цинично наблюдали, кто будет брать верх в той борьбе – Германия или СССР. Почему мы должны были помогать им в борьбе с Японией? Ведь они могли обойтись и без нас. 
– Я думаю, говорить о том, что американцы могли обойтись без нас на Востоке, – это тоже самое, что утверждать, что и мы могли обойтись без них на Западе. Не надо забывать, что это была мировая война. На одной стороне выступали агрессоры – «державы оси Берлин–Рим– Токио», на другой – антигитле
ровская коалиция в лице главных ее участников – СССР, США и Великобритании. И закончить войну ни нам, ни американцам нельзя было, не решив задач, как на Западе, так и на Востоке. Но дело тут, конечно, не только в желании или нежелании отдельных руководителей. Для нас война с самого начала складывалась таким образом, что была угроза на Западе и на Востоке. Во всех стратегических планах СССР, начиная со второй половины 30-х годов, проходит одна задача – быть готовым воевать на два фронта. На Западе, что подчеркивалось со всей определенностью, против Германии, на Востоке – против Японии. И важнейшая цель политики, дипломатии и военных действий состояла в том, чтобы нам не навязали одновременную войну. В этом отношении задача разгрома милитаристской Японии советским руководством никогда не снималась с повестки дня. Почему? Вспомним позор Русско-японской войны. В памяти народов России глубокой болью и скорбью осталось поражение 1905 года. Люди старшего поколения несколько десятилетий ждали, когда этот позор будет смыт. Чувство справедливой мести из психологии русских людей убрать невозможно. Вспомним и о том, что в той войне Япония нанесла России большой ущерб. Отняла Сахалин, Курильские острова, другие земли, которые, по существу, отошли к Японии незаконно. Во время Гражданской войны японцы захватили большую часть Дальнего Востока и терзали его. Расстреляли тысячи людей. Фактически совершили против нас неприкрытую агрессию. 
– Вы, Махмут Ахметович, в то время были молодым капитаном? 
– Нет, я был уже майором.
– Но тем не менее повоевали на Западе, потом пришлось воевать на Востоке. Каковы ваши личные впечатления – люди, которые прошли такой же боевой путь, как и вы, не 
устали воевать? С каким настроением они восприняли весть, что после того, как им повезло остаться в живых в одной войне, их гонят на другую, где, не ровен час, тоже могут убить? 
– Американские специалисты подсчитали и доложили Рузвельту, что, если СССР не вступит в войну, она может длиться год-полтора, и это обойдется в миллион жизней для американских солдат. Вот как стоял вопрос. Даже после того, как США сбросили атомные бомбы 6 и 9 августа на Хиросиму и Нагасаки, Япония не капитулировала, не прекратила сопротивления, она собиралась продолжать сражаться. И когда мы проанализируем все эти обстоятельства, то поймем: Советскому Союзу нужно было вступать в эту войну. Это было и в его интересах, и в интересах всего человечества – надо было завершить Вторую мировую войну. Поставить на ней жирную точку. Победа была одержана быстро. Мы практи
чески спасли десятки и сотни тысяч жизней американских и британских солдат, которые собирались там воевать до победного конца. К сожалению, об этом очень часто забывают. Особенно за океаном. В чем «изюминка» Маньчжурской операции? Там, на Востоке, можно было быстро закончить войну, разгромить Квантунскую армию и не понести больших потерь при одном условии – если бы Красная армия обеспечила внезапность этой операции. А как ее обеспечить, если мы денонсировали договор, и можно было понять, что Советский Союз собирается вступить в войну? Как перебросить такую массу войск с Запада на Восток, чтобы этого японцы не заметили? Сделать это практически невозможно. Японцы ждали нашего нападения. Но когда оно произойдет, не догадывались. Сегодня часто можно слышать от некоторых «аналитиков», что мы воевали бездарно. Это ложь. У наших полководцев было 
очень много удивительных озарений. Начальник Генерального штаба генерал армии Алексей Антонов, а в этой работе участвовал и маршал Советского Союза Александр Василевский (его, кстати, после гибели Черняховского назначили командующим 3-м Белорусским фронтом, чтобы он, во-первых, быстрее осуществил разгром гитлеровцев в Восточной Пруссии и освободил войска для переброски на Восток, а вовторых, чтобы получил практику управления фронтом), и он так искусно спланировали эту операцию, что японцы ничего практически не заметили. Они начали перебрасывать на Восток дивизии еще в сорок четвертом году. Но демонстративно те, которые находились на Карельском фронте, некоторые с венгерского направления. Именно те дивизии, что раньше были переброшены с Востока на Запад. И японцы, и наше мирное население точно знали, что эти войска теперь с триумфом возвращаются на места своей постоянной дислокации. Эти соединения встречали с цветами, с музыкой на станциях – нет никаких вопросов. А под их прикрытием большое количество других войск, особенно танковых и авиацию, перебрасывали уже скрытно. Нигде их не показывали. Останавливали в тупиках, людей никуда не выпускали. Иногда слышишь: какая может быть внезапность при таких расстояниях и при такой массе войск? Но она была. Если применить дезинформацию, обыкновенную военную хитрость, то можно многое сделать. Что еще надо иметь в виду? Где-то за месяц до 9 августа японское правительство обратилось к нам с просьбой выступить посредником в мирных переговорах между Токио и Вашингтоном. Японцы обещали, что за это вернут Южный Сахалин и Курильские острова. Мы могли бы решить свои территориальные проблемы политическим путем, не потеряв ни одного человека. Потери в живой силе несли бы потом только американцы. Но Сталин был настолько последователен в этих вопросах, что считал делом чести сдержать слово. Не пошел на столь выгодные предложение Токио, а вступил в войну.
– Вы не ответили на вопрос о настроениях солдат. 
– Да, вернемся все-таки в Кенигсберг. Некоторые наши соединения и части начали грузить в эшелон. Никто не знал, куда мы едем. Были напряженные бои, мы все здорово устали. Несмотря на это, нас всех заставили клеить карты Берлинского и Пражского направлений – все думали, что мы едем именно туда. Но оказалось, что мы поехали на Москву. В столицу эшелон штаба 5-й армии приехал 2 мая. Мы стояли в тупиках. Но в этот вечер я впервые в жизни увидел салют в честь взятия Берлина. А по эшелону прошел слух, что мы едем воевать против Турции. Только тогда, когда мы переехали Волгу, стало ясно, куда мы все-таки едем. Ехали очень скрытно.
– По ночам? 
– Нет, ехали круглые сутки, а остановки делали только по ночам. Никаких вокзалов, только вдалеке от них, в каких-то тупиках. Даже не все командиры частей и соединений знали, куда мы едем. Вообще эта переброска такой массы войск была исключительно хорошо спланирована и четко осуществлена. К тому времени и Сталин уже безоговорочно доверял своим генералам, не сковывал их инициативу. На границе Маньчжурии с Советским Союзом японцы создали очень мощный укрепленный район. Для того чтобы его разрушить, штаб фронта запланировал трехсуточную непрерывную артиллерийскую подготовку. Сутки-полтора только на вскрытие системы укрепрайона – артогнем нужно было убрать заросли, которые маскировали доты. Но командующий нашей 5-й армией генерал-полковник Николай Крылов принял решение перейти в наступление без артиллерийской подготовки. Скрытно, передовыми батальонами. 9 августа в час ночи по хабаровскому времени, когда шел проливной дождь, мы под прикрытием этого ливня в сопровождении пограничников (а на тренировках перед наступлением все передовые отряды многократно отработали с пограничниками маршруты перехода границы) пересекли границу и захватили доты. В мирное время никто в дотах не живет. Японцы обитали в деревянных домиках в пятистах-шестистах метрах от этих дотов. И пока они выскочили нам навстречу, доты были уже захвачены. Без единого выстрела. К северу от Градеково, где мы стояли, есть гора Верблюд, гора Гарнизонная. Там, в районе самого Градеково находился наш УР (укрепрайон), командовал им генерал Шуршин. И он, чтобы подбодрить войска, решил минут на десять провести артналет. А когда налет сделали, японцы выскочили и заняли доты. Уже война закончилась, я ехал через границу с донесением в штаб фронта – японцы еще сидели в дотах и стреляли. О чем говорит этот факт? Если бы мы не выбрали такую тактику, как предложил генерал Крылов, начали наступать, как во время финской войны, проламывать оборону, только борьба с «Ур-ра» ми продолжалась бы шесть-семь месяцев. Вот что значит разумное командирское решение. Смотрите, была миллионная Квантунская армия. Из нее только в плен попало 690 тысяч человек. А мы всего потеряли за время этой операции 12 тысяч солдат и офицеров. Это к тем обвинениям, когда нам говорят, что мы бездарно во
евали... Вот почему некоторые люди на Западе не любят вспоминать о нашей Маньчжурской операции.
– Тут есть и вторая сторона вопроса. Я его обязательно задам. Пока хочется от вас все-таки услышать: какие были настроения у солдат, которые взяли Берлин, Кенигсберг, а их отправили воевать еще и на Восток? 
– Настроения были разные.
– Вернемся к цифрам, которые вы назвали: взяли в плен почти 700 тысяч, а погибло только 12. На Западе утверждают, что такие сравнительно небольшие потери у Красной армии были не потому, что ее командиры приобрели необходимый боевой опыт, жалели и берегли людей, умело использовали свое боевое искусство, а потому, что после ядерных бомбардировок Нагасаки и Хиросимы Квантунская армия была уже деморализована и не представляла такой грозной силы, какой была перед 6 августа. Сдавалась в плен полками и дивизиями. Никаких особенных подвигов русские не совершили. Что вы по этому поводу можете сказать? 
– Когда кому-то хочется оправдать и доказать какую-то глупость, можно придумать, что угодно. Все исторические факты эти утверждения опровергают. Но мы, когда прибыли на Дальний Восток, имели за плечами опыт четырех лет войны. Наше военное искусство было на высочайшем уровне. И если бы этих умелых действий не было, то мы получили бы «второе Градеково». С горы Верблюд японцы, засевшие в доты, еще полгода стреляли: у них там все было – и запасы боеприпасов, и воды, и продуктов... Все было. Война закончилась, а они стреляли. Все говорит о том, что только благодаря умелым действиям мы избежали больших потерь. А японцы были полны решимости сопротивляться. Они действительно сопротивлялись. Вот мне пришлось спасать 84-ю кавалерийскую дивизию генерала Дедеуглы.
– Монгольская дивизия? Фамилия командира похожа. 
– Нет, командир был по национальности армянин. Я недавно прочитал книгу «Армяне в Великой Отечественной войне». Там есть его фотография, рассказ о нем. Так вот дивизия 15–18 августа попала в окружение – это было к северовостоку от Ненани, есть такой город китайский. Японцы там отчаянно рубились. Так было и в других местах. Но умелые действия наших войск, высадка в тылу у них большого количества десанта – не парашютного, а посадочным способом, все это действовало на них оглушающе. В полосе Забайкальского фронта была крепость Жехе. Это, насколько я помню, полумиллионный город, мощная каменная крепость. И если бы ее пришлось штурмовать, что называется, в лоб, потребовалось бы много времени и, конечно же, были бы большие потери... Но что делает командир корпуса генерал Исса Плиев? В сорок первом году такое даже представить было невозможно. Он берет охрану семь-восемь человек, одну машину «додж», две машины «виллис». Садится в них и на огромной скорости врывается прямо в ворота этой крепости, заходит в штаб и говорит: я вызвал самолеты, они готовы вас бомбить. Если не хотите, чтобы вас всех перебили, сдавайтесь. Полтора часа торговались, весь гарнизон – 25 тысяч солдат и офицеров сдались в плен одному генералу с отделением охраны. Вот что значат командирская дерзость и напор.
– Но 14 августа было обращение японского императора о том, чтобы армия прекратила сопротивление. 
– Было. Но не все гарнизоны и части Квантунской армии его получили. Не все собирались выполнять этот приказ. Существовал ведь и другой приказ: американцам сдаваться, китайцам сдаваться, а с русскими продолжать воевать. Для того чтобы мы как можно меньше заняли территории в Корее, Маньчжурии и в других районах Китая. Там все шло к тому, что будет большое сопротивление, придется нести большие потери, если бы не умелые действия нашего командования. А все разговоры о том, что японцы были в панике и стройными рядами шли сдаваться, – это никакими фактами не подтверждается.
– В войне против Японии действовали две армии – наша и американская. Понятно, что на стратегическом уровне планы взаимодействия как-то согласовывались. А было ли такое на 
тактическом и оперативно-тактическом уровне? На низовых – в полковых, дивизионных звеньях? 
– Я не был тогда посвящен в такое взаимодействие. Но во время работы в штабе 5-й армии что-то, конечно, приходилось видеть и знать. Например, нам говорили, что в Порт-Артур, в порт Дальний американцы не должны заходить, что по договоренности там должны находиться мы. Что в Корее южнее 38-й параллели будут американцы. Кстати, наши батальоны 25-й армии генерал-полковника Ивана Чистякова подошли к северной окраине Сеула и двое суток стояли там, пока туда не приблизились американцы. А когда союзники подошли, мы вывели свои войска за 38-ю параллель. То есть некоторые детали согласованных действий нам тогда были известны. Но когда наши войска, части 39-й армии вышли на Порт-Артур, там два американских отряда на скоростных десантных судах постарались высадиться. И наши огнем, правда, вверх, не по ним, вынуждены были отогнать янки, не допустили их высадки на берег. Американцы, конечно, никогда не страдали отсутствием наглости. Полагали, что они могут захватить Порт-Артур и потом не уходить оттуда. И все-таки договоренности в основном соблюдались. Американцы настаивали на создании своих баз на территории Советского Союза для войны с Японией. Например, на Курилах. Но было ясно, что если они займут эти места, то, как минимум, не скоро уйдут. И такие предложения тоже были отвергнуты. Надо сказать, что на дипломатическом уровне мы не лучшим способом сработали уже после войны. Мы не должны были хлопать дверью и уходить с СанФранцисской конференции. Надо было заключать договор или отложить его заключение совместно с другими странами. А раз мы ушли, то они и подписали его без нас. Теперь это нам аукается.
– Последний вопрос. Как встречало вас, воинов Красной армии, китайское население? 
– Если коротко, то нигде так хорошо не встречали наши войска, кроме, может быть, Белоруссии, как в Корее и Китае. Это отдельная тема. Но нас часто упрекают: почему вы сразу не отпустили пленных японцев, почему увезли в Советский Союз? Я был начальником оперативной группы в северной части Маньчжурии по контролю над этими лагерями военнопленных, и, когда наши войска собирались уходить, то первые не
сколько лагерей мы передали китайцам. Что они сделали? Все продукты у японцев отобрали. Идет китаец мимо лагеря и обязательно считает, что надо по нему выстрелить.
– В японца? 
– Да, японцы на коленях стояли: не оставляйте нас. Есть демагогия, к сожалению, и среди журналистов, которые говорят: незаконно вывезли, нарушили международное право. Но куда девать 650 тысяч человек? Транспорта, чтобы вывезти их всех в Японию, нет, да и обстановка такая, что вокруг все заминировано. Здесь их оставлять нельзя, китайцы их всех поубивают – они сами просят их увезти. Много сложных вопросов возникало. Перед началом войны с Японией Советский Союз заключал соглашение c Чан Кайши. По Порт-Артуру, по КВЖД, по другим вопросам. Коммунисты страшно обиделись. Руководство нашей страны не очень верило, что коммунисты победят в Китае и считали необходимым сотрудничать с Чан Кайши. Вообще в долгосрочном плане, даже с учетом реалий сегодняшнего дня, нашей стране было выгоднее, чтобы там победил Чан Кайши. Слабый, раздробленный Китай был нам тогда на руку. А если к власти придут коммунисты, понимали в Кремле, Китай станет мощной централизованной державой. Радости будет много, но и забот – тоже.
– Почему же мы тогда помогали Мао Цзэдуну, а не Чан Кайши? 
– Все первые соглашения перед войной были заключены с Чан Кайши. И было такое условие: где стоят наши войска, туда не должны заходить ни коммунисты, ни гоминдан. Как это происходило? По договору с Чан Кайши в октябре-ноябре сорок пятого мы должны были свои войска из Маньчжурии вывести. Вдруг Чан Кайши видит: если мы уйдем, все города тут же займут коммунисты. Ему это невыгодно, а сил, чтобы занять наше место, у него не хватает. Он застрял в Особом районе, в других местах. Капитуляцию японских войск они к тому же принимали. Короче говоря, он обращается к Сталину с просьбой оставить Красную армию там, где она находится. И сразу возникает противоречие с Мао... Есть много документов по этому вопросу, которые никогда не публиковались. Наверное, время еще не подошло. Оставим их для будущих исследователей. 
Беседовал Виктор Литовкин

© 2023 by TheHours. Proudly created with Wix.com

Адрес редакции: 115184, Москва, М. Татарский пер., д. 8
Телефон: (495) 951-16-94
E-mail: tatar.mir@yandex.ru