На родине предков

Из жизни регионов

Гамэр Баутдинов

Хорошо знакомый Казанский вокзал и поезд МоскваКазань. 525 км пути, и через несколько часов мы сходим на станции города Сергач Нижегородской области. До села Красный Остров Сеченовского района - 65 км по сносному шоссе, среди бескрайних полей и просторов с редкими лесными рощами, на фоне чудесного пейзажа.

По обеим сторонам дороги мелькают указатели с названиями сёл и деревень, хорошо знакомых нижегородским татарам. В этом юго-восточном углу области компактно расположены 34 татарских  селения.

В детстве с первым весенним солнцем мой отец начинал интересоваться, когда у нас начнутся школьные каникулы. Ведь надо было заранее  договариваться с кемто, кто мог бы захватить меня с собой из Орехово-Зуева в деревню. Сначала мы ехали в Москву, на Казанский вокзал, с заранее купленными билетами. В вагоне начиналось знакомство, традиционное чаепитие и долгие разговоры. Наутро после Сергача вдруг все замолкали. Бабушки начинали тихо читать дуа, а на глаза многих пассажирок навёртывались слёзы. Их можно было понять - возвращались домой или в гости в родные края. В Пильне мы выходили из вагона с вещами и начинали искать знакомые лица или свободную подводу. юди направлялись в разные деревни, например, в Петряксы, Мочалей, Рыбушкино. У меня же был выбор: я мог ехать или идти в Красный Остров (30 км), откуда родом был мой отец Анвар Идрис улы Ба(ха)утдинов (19121987), или в Сафаджай (25 км), где родилась моя мама Саимя Айса кызы Сулейманова (1914-1941).

Вспоминаю, как мы двигались по сельским дорогам. Бабушек сразу же сажали на телегу, рядом с вещами, а более молодые шли пешком. Где-то в районе деревни Жданово (Ждан авылы – бывшая татарская деревня) делали первый короткий привал, а в районе Старого Мочалея (Иске Мучали) останавливались чуть подольше и закусывали из своих припасов. Ближе к вечеру показывались, наконец, наши деревни. Сердечная встреча, московские приветы, раздача подарков и, конечно же, первый чай с мёдом и пирогами, за которым следовала долгая беседа за ужином. И тут же решали, кого и когда пригласить на «московский чай». На следующий день, как правило, приглашали ближайших соседей, а затем родственников из других уголков деревни. Потом следовали ответные визиты.

И начинались деревенские будни. Обычно одну неделю я проводил в Сафаджае (Красной Горке), где жил в семье моего дяди Мусы-абыя и тёти Газизя-апа (но это уже другая тема, как и история самого Сафаджая). С их самой младшей сестрой, моей мамой, мой отец-железнодорожник познакомился в Орехово-Зуеве, где складывалась сильная татарская община в основном из уроженцев Нижегородчины, в первую очередь, из Красного Острова, Сафаджая и Рыбушкина. Летом отец приезжал в Красный Остров навестить меня, и мы жили у его двоюродной сестры Рабия-апа («эби»).

Мы с ним посещали место нашей бывшей усадьбы в центре села. Её ориентир – Айюб-кое, как до сих пор называется сохранившийся колодец с вкусной водой. Название он получил по имени отчима моего прадеда Бахаутдина (1860-1942), о чём свидетельствует сохранившаяся надмогильная плита. Его отец Фахруддин умер очень рано, оставив вдову Зарифя-эби с маленьким сыном. Позднее она стала женой Айюба-бабая Кальмусева (1845-1914), и его усадьба перешла по наследству Бахаутдину-бабаю и его потомкам.

Он женился на Рабия-эби, отец которой Хайрутдин был одним из сыновей муллы Наджмутдина, родоначальника династии мулл и педагогов. Это тот самый род, из которого вышло немало известных людей. В частности, член Второй Государственной думы Российской империи Абдулла Нежметдинов, писатель Кави Наджми, выдающийся мастер игры в шахматы и шашки Рашид Нежметдинов. В Красном Острове есть музей Кави Наджми, а рядом находится Красноостровская каменная Соборная мечеть, бывшая Нежметдиновых,  – единственная сохранившаяся с советских времён.

У Бахаутдина-бабая и Рабии-эби было 14 детей. Старший из них, Идрис-бабай, был женат на Рахимя-эби, дочери муллы Нуруллы Ахтямова, брата Фаттахутдина-хазрата.

Ахтямовы или Фаттахетдиновы – это ещё одна известная династия мулл, из которой вышло более десяти имамов. Они служили в четырёх из шести красноостровских мечетей, причём некоторые из них – не только у себя в деревне, но и в других городах. Так, Абдулвадудхазрат Фаттахетдинов в 20-е годы прошлого столетия был имам-хатибом Московской мечети в Выползовом переулке, его старший брат Самигулла Ахтямов – Соборной мечети в Ленинграде (1935 год), другой брат, Маудуд в татарской мечети в Ташкенте. Их брат Халилулла Фаттахетдинов из-за угрозы ареста был вынужден сложить сан имама-хатиба 3-й красноостровской мечети, и позже он перебрался в подмосковное Крюково (ныне в составе Зеленограда).

Летом 2019 года, во время последней поездки в Красный Остров, мне удалось найти фамильное захоронение Ахтямовых-Фаттахетдиновых на заросшем старом сельском кладбище. На большом участке с оградой 4 х 4 метра, среди буйной растительности, стоят два поминальных камня. Один из них имеет более чем столетнюю историю. По всей видимости, его предложил доставить в Красный Остров из Ташкента служивший там Маудуд-хазрат Ахтямов. Согласно семейному преданию, перевозили тяжёлый камень на телеге, и в Красном Острове он был установлен на сельском кладбище на могиле Фаттахутдинхазрата рядом с захоронением его второй жены. Это подтвердила Соруря-апа, дочь Халилуллы-муллы. Она показала мне текст, написанный красивой арабской вязью и переснятый её старшим братом Гомаром. Эту надпись можно перевести на русский язык примерно так:

– Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Пусть знают потомки, что здесь покоится прах великого мударриса, муллы Фаттахутдина Ахтама, уроженца деревни Краснай Курмышского уезда Симбирской губернии. 40 лет он занимался преподаванием, распространяя знания, и умер, оставаясь до последнего на своём поприще, в 59 лет, 31 июля 1889 года, будучи рождённым в 1830 году. Ахтамова Фархиджан родилась 20.XI.1850 года, умерла в декабре 1916 года. Их бракосочетание состоялось в 1872 году.

А сравнительно недавно, в 90-х годах прошлого столетия Санян (Саниан)-абый Фаттахетдинов, брат Гомарабыя, изготовил в Москве, по аналогии с первым памятником, второй поминальный камень, доставил его в Красный Остров и поставил рядом с первым. На нём сделана надпись кириллицей о том, что здесь покоится прах «Ахтамамуллы Габбаса улы», а также его сына Фаттахутдина с супругой.

У нашего Идриса-бабая и Рахимя-эби было 10 детей, но не все они выжили, как и их отец. Летом 1918 года 34-летний Идрис Ба(ха)утдинов, мой дед, поехал за хлебом, но уже в районе между Сергачём и Арзамасом его и всех попутчиков высадили из поезда в чистом поле из-за угрозы эпидемии. Там их и захоронили в общей могиле.

Хозяином семейной усадьбы в Красном Острове попрежнему оставался его отец, Бахаутдин-бабай. Как вспоминали некоторые наши родственники и знакомые, его дом утопал в цветах. Через раскрытые окна звучала татарская музыка из граммофона, который наш бабай регулярно заводил. До революции он выезжал на заработки в другие города, в частности, бывал в Перми.

Но в мае 1921 года в Красном Острове произошли тревожные события. Бахаутдин-бабай вместе с односельчанами и младшим сыном выступил против политики властей из-за их попыток отправлять людей на работы в разгар месяца Рамадан. После этого он был вынужден вместе с сыном покинуть родное село и переехать в Орехово-Зуево. Постепенно разъезжались и другие дети и внуки, уезжали, в основном, в Москву и Подмосковье, и одной из причин был голод, охвативший наши селения в период 1943-1944 гг. В числе последних в Орехово-Зуево переехала старшая сестра моего отца, Алимя-апа. Она была вдовой Абдулгани Сулейманова, бывшего председателем Красноостровского сельсовета во второй половине 30-х годов, который умер в 1942 году. В январе того же года в деревне скончался Бахаутдин-бабай, а за 50 дней до этого умерла его жена Рабия-эби в ОреховоЗуеве, где она и похоронена. После отъезда последних потомков Бахаутдин-бабая его дом был продан, разобран и вывезен покупателями из другой деревни. В целости остался лишь колодец – Эепкие, безмолвный свидетель частички истории Красного Острова.

Затем мы с отцом проходили мимо соседней усадьбы Абдулкаюма-муллы, который приходился зятем нашему Бахаутдину-бабаю. Они жили почти рядом. Молодому Каюм-мулле приглянулась одна из дочерей соседа Бахаутдина, Сафия, и брак между ними был заключён. При строительстве 6-й красноостровской мечети Бахаутдин-бабай выступал своего рода прорабом, а Гайнетдиновы кормили строителей. Эту мечеть я ещё видел в детстве, хотя она была уже преобразована в клуб, куда мы с ребятами ходили смотреть кино. Напротив того места, где находилась ныне разрушенная мечеть, и поныне стоит дом – «Каюм-мулла йорты», где в советские годы работал сельсовет, а теперь размещается сельская больница.

Потом мы с отцом поднимались к кладбищу, чтобы прочитать дуа над прахом наших предков. Ведь их история уходит в глубь времён, и, как позже удалось установить с помощью Лейлы-ханым Арифуловой, наша родословная восходит к XVI веку, к предку по имени Тенябек и его сыну Алтынбаю – конному «заводчику». От них идёт родословная многих красноостровских семей, в том числе Нежметдиновых и Ахтямовых-Фаттахетдиновых, имевших общую родословную до середины XVIII века. 

К началу ХХ века Красный Остров был одним из крупнейших селений края, и число его жителей превышало пять тысяч человек. Будучи государственными крестьянами, красноостровцы занимались, главным образом, земледелием, чему способствовал, конечно, местный плодородный чернозём. Но постоянная нехватка земли вынуждала многих покидать родные края и искать лучшей доли в  городах. Такой оказалась судьба родителей писателя Кави Наджми, похороненных в казахском Актюбинске.

Изменился и внешний вид Красного Острова. Теперь уже не встретишь соломенных крыш, да и деревянных домов осталось немного. В основном это двухэтажные каменные дома с удобствами. Больше нет колхоза, а на земле работают немногочисленные фермеры. Есть сельская больница, клуб, магазин. Основным видом транспорта являются личные автомобили.

Несколько лет назад была закрыта из-за отсутствия учеников школа. Основная часть жителей села около 300 человек – это пенсионеры. Столько же человек приезжает сюда летом на отдых. Главным образом, это москвичи – уроженцы Красного Острова или те, кто имеет красноостровские корни. Они оказывают существенную помощь родному селу, участвуют в различных общественно значимых делах: обновление дорог, обустройство кладбища, ремонт мечети и больницы. Они принимают также активное участие при проведении праздников Сабантуя и других сельских мероприятий. О духовной связи московских красноостровцев с селом говорит и то, что, как правило, именно туда они везут хоронить своих родных и близких.

Недавно москвичи во  главе с заместителем муфтия ДУМ РФ Жафяром Фейзрахмановым выступили с новой инициативой – установить памятные знаки на месте разрушенных мечетей в Красном Острове. Один такой знак на месте прежней 5-й мечети уже поставлен, и существенную помощь в этом оказали Амир-эфенди Нежметдинов и его сын Рамиль. На очереди – 3-я мечеть Ахтямовых-Фаттахетдиновых.

Будем надеяться, что и в дальнейшем выходцы из Красного Острова вместе с земляками, живущими в селе, будут делать всё возможное для того, чтобы не угас наш туган як, этот исторический уголок большого татарского Иля. Иншалла!

© 2023 by TheHours. Proudly created with Wix.com

Адрес редакции: 115184, Москва, М. Татарский пер., д. 8
Телефон: (495) 951-16-94
E-mail: tatar.mir@yandex.ru