Я татарин с русской речью на устах

Сыны Отечества

Михаил Львов

Михаи́л Давы́дович Львов (имя при рождении — Рафкат Давлетович Габитов) родился 4 января 1917 года в татарском ауле Насибаш Уфимской губернии (ныне Салаватский район Республики Башкортостан) в семье учителей. Мать окончила с золотой медалью гимназию в Златоусте. Отец ещё до революции получил образование в учительской семинарии, был участником гражданской войны на Урале и в Сибири. Работал учителем, директором школы. Первым в Башкирии получил звание заслуженного учителя республики, орден Ленина. В годичном возрасте Михаил остался без матери и вместе с братом рос в деревне у чужих людей. С шести лет уже выполнял самую тяжёлую работу по дому и поле. В татарском селе Лакла окончил начальную школу и уехал к бабушке в Златоуст. «Я татарин стопроцентный с русской речью на устах», – писал он о своей национальности. И, казалось бы, мальчишке из российской глубинки никогда не подняться на самую верхнюю ступеньку русской поэзии, встать в один ряд с известными мастерами художественного слова. После семилетки в Златоусте поступил в Миасский педагогический техникум.  «Миасс мне, — писал Львов в одной из автобиографий, — как бы задал в жизни высоту. Там были — мой техникум, мои друзья, мои учителя…».  
Львов рассказывал: «Во время учёбы на меня обратил внимание преподаватель русского языка и литературы Баян Владимирович Соловьев, высокообразованный выходец из среды старой русской интеллигенции, каких в Миассе в то время было немало. Он пригласил меня к себе домой, прямо сказал: «Ты будешь поэтом» и предложил заниматься со мной отдельно. Составил для меня большой список на целую тетрадь главных произведений мировой классики от Гомера до наших дней и посоветовал: после прочтения каждого из классиков обязательно попытаться написать несколько страниц в его стиле. Он считал, что этот план я смогу выполнить за три года. Каждый вечер я уходил из дома Соловьевых взбудораженный, нагруженный новыми книгами. Я был тогда невыразимо счастливым человеком, для меня открывались века, страны, народы, цивилизации, гении. Я очень многое запоминал с первого чтения, особенно стихи. Знал на память почти всего «Евгения Онегина». Целые главы из «Войны и мира», «Демона» читал наизусть друзьям в общежитии ровно тридцать одну минуту, положив на стол часы. Писал гекзаметром целые страницы «под Илиаду», писал рассказы и стихи «под Бунина», «под Маяковского», «под Тихонова» и других поэтов, написал повесть — сто двадцать страниц на машинке — о своей юности…  Это было что-то в духе «Гимназистов» Гарина-Михайловского. Так я «прошелся с пером» по векам — от античности до наших дней». Это была первая литературная школа будущего поэта. В 1934 году техникум был окончен, и началась полная трудов и учебы жизнь. Учился в Уфимском педагогическом институте, вернулся в Златоуст и устроился в редакцию газеты «Пролетарская мысль». Занимался в литературном объединении «Мартен», вместе с Б.А. Ручьёвым и единственным тогда в городе членом Союза советских писателей поэтом В.Ф. Губаревым. 
Исследователи поэзии Львова считают, что это был богатый в творческом плане период жизни и становления его таланта. После Златоуста работал в Челябинске: тракторостроителем, директором курсов мастеров соцтруда на заводе имени Орджоникидзе, журналистом, учителем русского языка и литературы в ШРМ, сотрудником многотиражной газеты ЧТЗ, готовил литературные передачи на областном радио. В литературном объединении ЧТЗ, где он занимался, и которое ныне носит его имя, и были по-настоящему оценены первые литературные опыты начинающего поэта. «Мы жили работой и стихами. Ходили в протертых до дыр штанах… Мы были бедны, полуголодны, зато какими щедрыми были наши души! – писал поэт в своих воспоминаниях. - …В таких условиях, …живя в бараках, мы строили Великую Индустрию, которая потом спасла Мир. Да, нас не пугали никакие трудности. Мы через все перелетали на крыльях своего духа. Мы учились          жить, дружить, любить…». В 1940 году в Челябинске поэт издал свою первую книгу лирических стихов «Время», на которой уже стояло имя, которое теперь знает весь мир – Михаил Львов. Книга стала своеобразным «пропуском» в Литинститут. Литературный институт! Золотой островок идеализма, лирики, романтики. Сокурсники-поэты: Луконин, Наровчатов, Симонов, Слуцкий, Яшин. Учителями были Леонид Леонов, Александр Фадеев, Константин Федин… 
За первые 7 дней жизни в Москве Михаил Львов десять раз был в театре (днём и вечером), «глотал музеи». Каждую выставку известных поэтов, своих учителей, каждое их высказывание запоминал на всю жизнь. «У нас не было постелей, — вспоминал Львов, — даже осеннего пальто, спали на газетах. Утром шли в ближайший продовольственный киоск, покупали чёрный хлеб и сахарный песок, и вот, макаешь хлеб в большую жестяную кружку с кипятком, потом в песок – и ешь. И весь завтрак. Ужин чаще всего отменялся, добровольно, как буржуазный пережиток». Время было спрессовано до предела: днём работал полных 8 часов, вечером и ночью учился, да ещё успевал на собрания, на политкружок, в кино, в гости и на свидания. Вместе с другом жил в его маленькой комнатке в Нагатино. А когда тот женился, Львов, чтобы не стеснять молодым медовый месяц, ушёл куда глаза глядят; ночевал на вокзалах, в телефонных будках и где придётся. После окончания Литературного института вернулся на Урал. В первые годы Великой Отечественной войны работал в редакции многотиражной газеты на строительстве военного завода в Чебаркуле. А уже оттуда отправился в Магнитогорск строить 6-ю домну. «Когда я впервые поднялся на вершину домны, — вспоминал Львов, — я был поражен этим грандиозным сооружением и открывшимся индустриальным пейзажем. Подумал: «Кругом металл — и ни одного соловья…»


        ***    
Чтоб стать мужчиной, мало им родиться.
Чтоб стать железом, мало быть рудой. 
Ты должен переплавиться, разбиться. 
И, как руда, пожертвовать собой. 


Работая в Чебаркуле и в Магнитогорске, Львов всё время просился на фронт. В 1943 году 26-летний поэт ушёл добровольцем. Зачислили поэта поначалу рядовым автоматчиком, и он ходил с мотострелками в атаку, вместе с сапёрами проделывал проходы в минных полях, собирал трофейное оружие и боеприпасы. Позже служил офицером связи в 63-й танковой бригаде и одновременно фронтовым корреспондентом газеты «Челябинский рабочий». И все время в гуще сражений, на передовой, на броне боевой машины. Товарищи по оружию называли Львова летописцем добровольческого танкового корпуса, творчество поэта – «танковыми стихами», а его самого – «танковым поэтом». Вырезки его стихов из армейской газеты «Доброволец» находили в нагрудных карманах погибших солдат и офицеров вместе с фотографиями детей, письмами матерей, жён и невест… Он был настоящим бойцом! Отсюда — беспощадная честность и правдивость его фронтовых стихов, их суровость. В Челябинском книжном издательстве в 1943 году появилась книга «Урал воюет». В сорок четвертом Львову разрешили краткосрочную поездку на Южный Урал, чтобы выпустить сборник фронтовых стихов «Дорога». Здесь ему предоставила «зеленую улицу» Людмила Татьяничева, возглавлявшая областное книжное издательство, и поэтический сборник был напечатан в рекордно короткий срок (всего за 13 дней). Половина тиража была отправлена в посылках вместе с салом и махоркой, шерстяными носками и носовыми платками на фронт землякам. В 1945-м была издана еще одна книга стихов — «Мои товарищи». 
После войны поэт жил и работал в Москве. Много ездил по стране, встречался с молодежью, поддерживал творческие связи с поэтами и писателями Южного Урала. Он был не только поэтом, но и сценаристом, режиссером, актером, писал фельетоны, рецензии на музыкальные произведения, заведовал отделом поэзии в главном молодёжном журнале страны «Юность», работал в журнале «Новый мир» членом редколлегии и заместителем главного редактора, был секретарём Московской писательской организации. 

        ***     
    Татарскому поэту Сибгату Хакиму    
Сколько нас, нерусских, у России
И татарских и других кровей,
Имена носящих непростые,         
Но простых российских сыновей!         
Пусть нас и не жалуют иные,         
Но вовек — ни завтра, ни сейчас        
Отделить нельзя нас от России,         
Родина немыслима без нас!         
Как прекрасно вяжутся в России,         
В солнечном сплетении любви,         
И любимой волосы льняные,        
 И заметно темные твои.         
Сколько нас, нерусских, у России         
Истинных российских сыновей,         
Любящих глаза небесной сини        
 У великой матери своей!              
            1957 г.


Прошло больше тридцати лет, как Михаил Львов ушел из жизни. Изменилось время, изменилась наша страна. Постепенно стираются из памяти факты его жизни, даже само имя поэта. Реже звучат песни на слова Львова, перестали издаваться его стихи. Так недалеко и до полного забвения. Все, кто встречался когда-либо с Михаилом Львовым, вспоминают, что был он красивым и веселым человеком, умел притягивать к себе людей, в нем сочетались простота, доброта и порядочность. Львов вырастил четверых достойных детей. Ему был 71 год, когда сердце поэта остановилось прямо за рабочим столом. 
За мужество и отвагу, проявленные в боях с фашистскими захватчиками, поэт был награжден орденом Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, медалями. Творчество поэта отмечено наградами: орденами Трудового Красного Знамени, «Знак почета», Дружбы народов. Он – заслуженный работник культуры Татарской АССР, Казахской ССР, Польской Народной Республики.


        *** 
В этом мире мы жили влюбленно,         
В окруженье друзей и врагов,         
Раскрывая глаза удивленно         
На цветные разводы лугов.         
В этом мире мы жили пристрастно,         
Не сдавая позиций врагам.        
В этом мире мы жили прекрасно,         
Как мечталось, как думалось нам.         
А хотели б сменить мы эпоху?         
Жить позднее на век иль на час?         
Нет, нам в этой эпохе не плохо,        
Вы живите в своей лучше нас.

© 2023 by TheHours. Proudly created with Wix.com

Адрес редакции: 115184, Москва, М. Татарский пер., д. 8
Телефон: (495) 951-16-94
E-mail: tatar.mir@yandex.ru