Человек-легенда

Память

Не стало писателя-фронтовика, классика советской литературы Юрия Бондарева. Выдающийся русский писатель, автор десятков романов, повестей, рассказов и  кинофильмов, таких, как «Батальоны просят огня», «Горячий снег»,  «Берег», покинул нас, ушел на другой берег. Но вместе с тем тяжело это воспринимать и не хочется верить, что мы теперь на разных берегах. На мой взгляд, Юрий Васильевич Бондарев, как и прежде, остается на нашем берегу. На берегу до мозга костей преданных Отчизне, родному народу и литературе. В период работы в Верховном Совете РФ, а затем будучи заместителем С.В. Михалкова в Союзе писателей стран СНГ, мне посчастливилось в течение ряда лет регулярно в формальных и не формальных обстановках встречаться, общаться и беседовать с глазу на глаз с этим легендарным художником слова.

Юрий Васильевич во всем выделялся масштабностью, и как писатель, и как мыслитель, естественно, и как личность.

 

Юрий Васильевич был очень умным и талантливым человеком. Фото: фотохроника ТАСС.

Юрий Бондарев не просто прошел и пережил войну. Он смог все пережитое бережно, без истерик и лишнего пафоса перенести на бумагу. Все, что чувствовал подросток в военной форме, попавший в 18 лет под Сталинград. Представляете, в восемнадцать лет (!) в самую масштабную и страшную мясорубку в истории человечества. «Был помощником командира взвода в звании старший сержант. Два орудия, лошади, ящики со снарядами…», - писал он об этих днях.   А затем Курская дуга, освобождение Украины, Польшы, Чехословакии… И так далее, вплоть до Берлина, всегда на самом острие фронта, и он был из тех, кто первым поднимался в атаку. «Выжил на войне чудом. Были случаи, когда, что называется, смотрел смерти в глаза. Однажды снаряд прямо-таки ввинтился в бруствер прямо передо мной, но почему-то не взорвался. В голове промелькнуло: «Господи, спаси и сохрани!» И уцелел.

А еще как-то угодил под шрапнель. Мой вещмешок разнесло в клочья, а спину задело только по касательной. Значит, Бог и на этот раз помиловал. Вообще-то, говорить долго о войне я не могу. Тяжко…»

 Не случайно и его герои, даже умирая смертью храбрых, остаются обычными, земными, домашними, трогательными... Он не умел скрашивать будни солдатской жизни, описывал открытые раны. Даже в образах ненавистных врагов стремился видеть что-то естественное… 

Юрий Бондарев и в мирное время был всегда в первых рядах, никогда не прятался за спиною других, как бы ему порою тяжело не было, брал всю ответственность на себя. Мне самому не раз приходилось быть очевидцем  его мужественных поступков…

Он до последнего вздоха оставался верным сыном Отчизны, был в строю, продолжал заниматься творчеством и общественной деятельностью. Поистине народный писатель, воплотивший в себе высокую интеллигентность и простоту обыкновенного русского человека. 

Юрий Бондарев — писатель на все времена. В Союзе писателей, иногда в издательстве «Советский писатель» или в редакции журнала «Слово» мы очень часто в кругу единомышленников подолгу общались, рассуждали о прошлом, настоящем и будущем. Его приятно было слушать, так как всегда оставался прямым, объективным и откровенным, не умел приукрашивать действительность. Как сегодня, перед глазами его добрая улыбка, пронзительный взгляд, решительные шаги, помню мудрые его советы и запоминающиеся оценки жизненных явлений. И в жизни, и в творчестве он оставался философом и искренним собеседником. 

«Безответственный либерализм приводит не к победам, а к краху. Жизнь строится на твердых «да» и «нет», - повторял он не раз.

 Юрий Васильевич всегда высоко отзывался о простых воинах, был патриотом Отчизны, до боли любил свой родной русский народ, вместе с тем оставался подлинным интернационалистом, не разделял людей по национальному принципу. В частности, всегда тепло отзывался о своих сослуживцах татарского происхождения. «Я родился и вырос среди своих татар, - говорил он в минуты откровения (мог при этом по-отечески и обнять). – В нашем Замоскворечье чуть ли не каждый второй мальчик был татарином. Мы играли вместе, за голубятниками ухаживали… Я даже их понимал, когда они между собой на татарском калякали…  А когда час настал, все ушли на войну. С нашего поколения почти все погибли на войне — выжило три процента мужчин 1924 года рождения. И вот что удивительно — ни одного ненадежного товарища среди сослуживцев я не встретил. Потерял братьев, друзей – моя любовь осталась с ними».

На вопрос «На чем держится мир?», долго не задумываясь, он отвечал:

— На культуре, образовании, интеллекте.

— В годы перестройки Вы сравнили состояние нашего общества с потерявшим управление самолетом. Что с ним теперь — он приземлился или упал? – спросил я его как то, помня, как мужественно сравнял он горбачевскую перестройку с трибуны Верховного Совета СССР в 1988 году.

— Он все ещё находится в полете…  Но запаса топлива все меньше…,- ответил он в последние месяцы правления страной  Б.Н. Ельциным.

Кстати, в 1994 году Ю.В. Бондарев, после недолгих размышлений, публично отказался принять орден Дружбы народов по случаю 70-летия от рук Б.Н. Ельцина. Не правда ли, поступок, на который редко кто  способен пойти…

- Может, не стоило отказываться…, - пытался я как-то завести речь по этому случаю.

- Двадцать пять миллионов жизни положили мы, защищая Родину.  А они…, - слов он не нашел от возмущения. - И о какой ещё дружбе народов можно говорить после этого.

— Почему ушли с поста председателя Союза писателей России? Тогда Вам было всего семьдесят лет. Могли бы еще поработать, - спросил в другой раз.

— Долго раздумывал над этим… После расстрела «Белого дома» Россия стала совершенно другой. Что-то надломилось в народе. Поменялась обстановка и в Союзе писателей.

Непостижимо: в двухтысячные годы о существовании великого русского писателя-фронтовика многие у нас  вроде как забыли! Живет себе тихонько в уединении с верной супругой Валентиной Никитичной на даче в Ватутинках. Сверстников и единомышленников с каждым годом становилось меньше, и встречи стали все реже и реже… Уж очень Бондарев неудобен: говорит жгучую правду, принципиален и неподкупен. Липовые звезды все активнее стали мелькать на трибунах и экранах, а если пригласишь и покажешь Бондарева, то они меркнут перед талантом классика мировой литературы. Рядом-то некого поставить. Его книги переведены на 85 языков…

— Последняя страница не дописана, — сказал он как-то в одной из последних бесед с друзьями. — Она еще чиста. Хочется еще что-то сказать о нашем непростом времени, где слишком много лжи, боли, неразрешенных конфликтов. Я реалист и следую правде жизни. Каждый мой роман — познание какой-то тайны. Был ли я прав — рассудит время...

Да, время рассудит. Но у меня нет ни тени сомнения в том, что с течением времени многогранное литературное наследие – романы и рассказы, философские размышления Юрия Васильевича Бондарева, как и героизм, и сила духа наших отцов и дедов, увековеченные в его бессмертных произведениях, не померкнут, а только приобретут ещё более высокую ценность в восприятии грядущих поколений. Образ писателя, как и его литературное творчество, не разделимы от героизма  поколения победителей…

Юрий Бондарев был и остается в сердцах россиян. Он, как и прежде,  на нашем берегу...

                                             Ринат Мухамадиев, лауреат Международной премии имени М.А. Шолохова.

 

P.S. Кстати, эту высокую премию имени выдающегося писателя ХХ века я получил из рук Ю.В. Бондарева. Получил наряду с легендарными личностями Валентином Варенниковым и Слободаном Милошевичем.

А ещё Юрий Васильевич Бондарев является автором вступительного слова к моей книге «Крушение». Я и не мог мечтать об этом. Но он без просьб и уговоров, как это обычно бывает, самостоятельно принял такое решение. Чему я безгранично благодарен и чем чрезвычайно горд.

 

 

 

 

 

Юрий Бондарев

 История не простит

Для будущего останется ценным только тот писатель, который не предаст и не потеряет себя, свой талант в мутном и противоречивом движении времени, исповедуя неподкупную правду.
Книги, пленяющие художественной доверительностью и вместе с тем познанием мыслей и чувств персонажей, независимо от того несут они в себе истину, испытывая ее тяжесть, или в сомнениях отрицают ее, книги эти мучительно пытаются утвердить смысл жизни. «Живи, смейся, знай, что жизнь нечаянный подарок», «Живи не в довольстве, а в печали, ибо земная юдоль — страдания с призраками секундной радости». Художественная литература почасту взвешивается на весах подобных формулировок, вскользь выделяя книги, которые хочется назвать прямым документом эпохи, живым слепком времени — вблизи увиденные отчетливые лица, только что услышанная речь, крик радости, крик боли, возмущения гнева, ненависти, призыв к сопротивлению злу.
В 90-х годах наступил трагический период в истории России; она, история, словно бы смеялась над великой страной, а по искаженному лику ее текли слезы, смешанные с кровью. Вся мировая политика вдруг выказала хищный оскал, изменила походку, как делает это безжалостный охотник, настигая жертву. И возникли два образца агрессивных политиков, правящих, командующих своими и чужими народами с твердой целью вечного господства и овладения всеми земными богатствами.
Знаменитая «железная леди», сверх всякой меры воинственная, в то же время как-то фальшиво-ободряюще улыбающаяся обалдевшему от ее снисходительной ласки российскому Герострату, вся неудобно-острая, как скорпион, изготовленная поднять хвост со сладким ядом коварства. Такое же чувство вызывал и небоскребного роста молодой человек, носящий короткое спортивное имя, с той же заученной улыбкой по-американски с походкой модного баскетболиста, неукротимый ловелас, одновременно любитель бурь в пустынях, грозный борец за «права человека» на целой планете, в первую голову на земле России, намеренный с неукротимой жестокостью громить ракетами любое непокорное государство на любом перекрестке земного шара, дабы властвовать везде.
И когда я думаю о Ельцине, о событиях девяностых годов, то спрашиваю себя с отвратительным чувством: «Неужели прав мудрый французский просветитель, сказавший: «Правители всюду в пору своему народу...? «Да, в некий период истории народы слепнут и глохнут оглушенные обманами, коварством, клеветой, сладкими посулами, грохотом фальсификаций без опровержений. Ельцин был способный ученик англо-американской школы политиканства, но в отличие от своего «друга Клинтона», «друга Коля», обогащавших за чужой счет американский и немецкий народы, он всю неукротимую энергию малообразованного «вождя» и политика, послушного разрушительным советам этих друзей, направил против своего народа, возведя ложь в правду, соблазняя его неисчислимыми обещаниями благ, разрушая его ценности, созданные десятилетиями, его нравственность, разделяя людей кровью, насаждая вражду между ними под лозунгами свободы и суверенитета, — «кто сколько сможет проглотить». Уже и пробил последний час КПСС, уже утверждены Беловежские решения, уже расколоты доверчивые народы. Иные в растерянности, поперхнувшись вседозволенностью ложной демократии, этим «глотанием суверенитетов», качнулись в сторону всегда бесплодного национализма, в угар неприязни ко всему русскому. В России же бурно действовала мощная пятая колонна.
«Российское радио и телевидение, — пишет Мухамадиев, — все газеты, стоящие близко к правительственным кругам, в сентябрьско-октябрьские дни 1993 года вещали и писали сплошную ложь, показывая белое черным и черное белым»... И далее: «Сейчас, спустя четыре года, я пришел к мысли, что СССР развалили не политики, а журналисты. Политики одни бы не справились с этим...» «Получившие свободу журналисты, с одной стороны, собирали нужную им информацию, а с другой — создавали соответствующую общественно-политическую атмосферу. У меня не вызывает никакого сомнения: многие из них служили иностранным разведкам». И лились потоки грязи и варианты самых изощренных провокаций обезумевших призывов: «раздавить как тараканов» «красно-коричневых», «русских шовинистов-коммунистов» — то есть депутатов разных национальностей, отстаивавших российский парламент, последний островок Советов, опакощенные постулаты Конституции.
Ельцинского толка политики и пастыри государства вроде бы жили в наркотическом бреду, жаждя расправы над непокорными и точно из зловонной пены рождались режиссеры кровавых спектаклей, генералы и офицеры, эстеты и любители возбуждающих зрелищ, садистски острых ощущений, отдающие вперемежку с самым грязным матом приказы «не жалеть патроны», давить «мать их... так» гусеницами женщин, стариков и подростков, преградивших путь танкам, ведущим огонь прямой наводкой по окнам Верховного Совета.
Эта книга, которую я хочу предложить читателю, обжигает до пронзительности, до отчаянного гнева, до горьких слез в горле. Даже сентиментально изолгавшийся либерал-оптимист не смог бы смягчить так разительно и страшно раскрытую автором жестокость ельцинской расправы. Расправы со всеми боровшимися в те дни за подлинную свободу и с верными Конституции несломленными депутатами и с собравшимися перед Белым домом бесстрашными людьми, приехавшими из разных городов защищать осажденный ОМОНом, милицией и спецподразделениями Верховный Совет и беспощадно расстрелянными из пулеметов, раздавленными, изуродованными колесами БТРов...
Трагические события 3 и 4 октября войдут в историю как несмываемый позор девяностых годов, как козлиный рев, козлиный радостный вопль псевдодемократии, когда от упоения зверскими инстинктами, от соития насилия и жестокости готов был родиться младенец с лицом гражданской войны.
Талантливая и кристально честная книга Рината Мухамадиева — обвинительный документ очевидца, неопровержимое доказательство преступления, которое история не простит.

10 апреля 2002 г.

© 2023 by TheHours. Proudly created with Wix.com

Адрес редакции: 115184, Москва, М. Татарский пер., д. 8
Телефон: (495) 951-16-94
E-mail: tatar.mir@yandex.ru