«ШИКӘР АБЫСТАЙ» ИЗ КРАСНОГО ОСТРОВА

Народные традиции

Ислам Зарипов

Как известно, после вхождения Поволжья в состав России и началом чересполосного расселения татар с народами других конфессий, а также последующих миграционных процессов исламские религиозные институты стали играть роль национальных. Мечети стали центрами не только религиозной, но и общественно-культурной жизни, медресе — этно-конфессиональными школами, а имамы — хранителями как религиозного знания, так и национальных традиций.

Все это время как в собственном мировоззрении, так и в восприятии окружающих, этническая и конфессиональная принадлежность смешались воедино и «татарский» стало подразумевать «мусульманский», а «мусульманский» — «татарский». Так, например, даже в конце ХХ в. татарский язык воспринимался многими представителями старшего поколения татар как мусульманский, а проживающие рядом с татарами русские и представители других народов называли ислам «татарской верой», а мечети — «татарскими храмами».

С вытеснением религии из публичной сферы и ликвидацией системы конфессионального образования, произошедших с приходом советской власти, сохранение религиозного, а соответственно и этнического самосознания, целиком и полностью легло на плечи семьи и, в первую очередь, на матерей и бабушек. Необходимо отметить, что в предреволюционные десятилетия среди татар получило широкое развитие женское образование. Так, например, в 1910 году в селе Актуково Нижегородской губернии была открыта специальная школа для девочек, в которой вместе с религиозными дисциплинами изучались и естественно-гуманитарные предметы, а также иностранные языки. Помимо этого, продолжал свое развитие и зафиксированный еще раньше феномен женщин-подвижниц — абыстаев, посвящающих свою жизнь религиозному просвещению. Еще в 1903 г. их биографиям посвятил свой труд «Знаменитые женщины» (“Мәшһүр хатыннар”) выдающийся богослов, историк и просветитель Ризаэтдин Фахретдин. Несомненно, что сегодня эту энциклопедию можно было бы дополнить еще сотнями и тысячами имен преданных дочерей своего народа, которые на протяжении непростого ХХ столетия продолжали бережно хранить очаг национальной духовности.

Одна из них — уроженка Красного Острова Адельбану Салахетдинова, больше известная среди московских татар как Шикәр-абыстай — «сахарная бабушка». Она родилась в 1889 г. и была последним, седьмым, ребенком в семье. По заведенной в те времена у татар традиции, родители стали водить дочку на обучение к жене одного из местных имамов – остабикэ. За годы учебы она неплохо стала разбираться в тонкостях мусульманских обрядов, а также, помимо родного языка, освоила арабский и фарси. По воспоминаниям ее внука, бабушка читала ему стихи Омара Хайяма и других персидских поэтов в оригинале, сходу переводя на татарский.

Помимо религиозных знаний, Адельбану освоила и специальность швеи — в 12 лет отец подарил ей швейную машинку «Зингер», на которой до последних дней своей жизни она продолжала работать. Именно этим она зарабатывала себе на жизнь, никогда нигде официально не работая.

В деревенской юности в ее жизни произошла встреча, которую впоследствии Шикәр-абыстай считала для себя судьбоносной. Однажды в районе «Урыс кыры» им с сестрой встретился седобородый старик с плеткой, которого они приняли за пастуха. Подойдя к нему, Адельбану дала  милостыню (садака), с просьбой помолиться за покойных родных на располагавшемся неподалеку кладбище. Старец, молча взял деньги, и пошел дальше. Однако никакого стада за ним так и не показалось. Желая разузнать, кто же он такой, девочки тотчас бросились назад, но найти бабая так и не смогли, словно он просто исчез. Они решили рассказать о появившемся в деревне незнакомце самому авторитетному человеку — старому имаму. Немного удивившись, умудренный мулла ответил, что девочкам посчастливилось встретить самого святого Хизра, который, согласно ряду  преданий, принимая вид странника, испытывает людей на доброту и гостеприимство. Молча приняв их милостыню, тем самым он попросил у Всевышнего для них долгую и среднюю по достатку жизнь. Вспоминая эту историю в старости, Адельбану, прожившая 94 года, всегда подчеркивала, что она никогда не видела большого богатства, но и никогда ни в чем не нуждалась.

К слову сказать, жизнь ее сестры Рабии тоже сложилась достаточно удачно. Ее выдали замуж за купца из соседнего села Сафаджай Исмаила Аймалетдинова, с которым она уехала в Новониколаевск (ныне Новосибирск). Он вел торговлю с Китаем и имел собственные доходные дома в нескольких городах Сибири. У них было три дочери, которые окончили женскую гимназию. Один из внуков — Шамиль Аксаков, добровольцем ушел на фронт и, помимо всего прочего, возил продукты по «дороге жизни» в блокадный Ленинград. Он был награжден многими наградами, в том числе двумя орденами Славы и орденом боевого Красного Знамени. После войны он блестяще защитил кандидатскую, а затем и докторскую диссертации по техническим наукам и на протяжении многих лет возглавлял один из закрытых научно-исследовательских институтов Новосибирска.

Возвращаясь к истории Адельбану, нужно отметить, что девочку рано отдали замуж третьей женой местного бая. Но супруг был так стар, что уже не обращал внимания на молодую жену, и лишь для солидности возил свой гарем на тарантасе по гостям. В повседневной жизни главной обязаностью жен было ведение домашнего хозяйства, во главе которого стояла старшая жена, ежедневно распределяющая обязаности подчиненным. В эти годы Адельбану очень близко сдружилась со второй женой бая. Ее дочь уехала в Турцию и, приехав в 1973 г. в СССР, навестила старую подругу матери, привезя редчайшую для Москвы того времени мусульманскую атрибутику и святую воду «зам-зам» из Мекки.

Революция 1917 г. кардинально изменила традиционный уклад жизни российских народов. В это время усиливаются миграционные потоки крестьян в города, и многие татары Нижегородской и Симбирской губерний выбирают местом своего жительства Москву. Овдовевшая  Адельбану  в 1918 г. так же переезжает в столицу к своему брату Осману. Вскоре здесь она вышла замуж за Башара Салахетдинова (1886–1971), с которым прожила всю оставшуюся жизнь и родила девять детей, из которых только двое — Кадырья (1926–1953) и Назыря (1929–2016), пережили свое совершеннолетие.

С началом Великой Отечественной войны она вместе с дочерьми уезжает в родную деревню, а муж, которому к тому времени было уже 55 лет, вступает в Московское народное ополчение. За свои боевые заслуги он был награжден многими медалями, в том числе и «За оборону Москвы». Необходимо отметить и такой интересный факт в биографии Башар-бабая — начав трудиться на фабрике «Роте Фане» еще до революции, он проработал на ней вплоть до самой пенсии, неоднократно становясь ударником производства. При этом, как и супруга, он был глубоко верующим человеком, совершающим пятикратную молитву и посещающим мечеть.

Вернувшись из эвакуации, Шикәр-абыстай начала проводить духовно-просветительские лекции и домашние религиозные обряды среди московских мусульманок. Многие обращались к ней за помощью для отчитки (өшкерү) от сглаза и порчи, заговаривания ячменей и бородавок, написания оберегов (петү, бөти), толкования снов и т. п. К ней приводили испугавшихся и непослушных детей и даже эпилептиков.

В ее доме хранилась уникальная реликвия — свеча с могилы пророка Мухаммада, а также большое собрание дореволюционных изданий различных религиозных книг и мусульманских календарей, издаваемых Духовным управлением мусульман Европейской части СССР. Вместе с ними в ее архиве был обнаружен и еще один интересный артефакт — фотография муфтия Габдурахмана Расулева (1889–1950) с его личной подписью. Известно, что она дружила с проживающей в Москве одной из его родственниц — Зухрой. Возможно, что эта дружба была связана с приверженностью накшабандийскому тарикату, наставничество в котором Габдурахман унаследовал от своего отца — популярнейшего шейха Зайнуллы-ишана (1833­–1917).

К близким знакомым Адельбану-ханым относился и Ризаутдин Басыров (1907–1994), который с 1963 г. являлся вторым имам-хатыбом Московской Соборной мечети. Он и его семья были частыми гостями не только на традиционных домашних меджлисах, но и просто заходили поговорить за чашкой чая. Хорошо знала она и неофициального имама среди выходцев из Красного Острова — Наумян-абзыя, а также поддерживала  тесные связи со считавшейся среди московских татар святой праведницей слепой старушкой Рабией-апой, которой ее семья оказывала посильную помощь.

Умерла «Сахарная бабушка» 8 ноября 1983 г. и была похоронена на Даниловском мусульманском кладбище.

Среди многочисленных личных записей Адельбану Секамовны сохранилась и одна бумага, озаглавленная ей самой как васыятнамэ, т. е. завещание. Собственноручно написанное ей на татарском языке арабской графикой еще в 1950 г. оно содержит все формальные признаки традиционного юридического документа о распределении имущества после смерти, как, например, выражения «находясь в здравом уме» и «составлено в присутствии двух свидетелей». Однако по своему содержанию завещание говорит о духовном наследстве, передаваемом потомкам. Необходимо отметить, что написание подобных текстов было широко распространено среди татар того периода, и пример красноостровской абыстай отчетливо демонстрирует те традиционные ценности, которыми наши предки руководствовались даже в условиях сталинской Москвы и о сохранении которых напутствовали будущие поколения.

© 2023 by TheHours. Proudly created with Wix.com

Адрес редакции: 115184, Москва, М. Татарский пер., д. 8
Телефон: (495) 951-16-94
E-mail: tatar.mir@yandex.ru