Венский вальс Абдулхака Мусалова

Сыны Отечества

Марат Сафаров

Ветхая, уже не фронтовая фотография с расплывчатым образом. 1946 год. Молодой татарский художник Абдулхак Мусалов, прошедший войну, встречает вторую весну мира в одном из самых красивых городов – Вене.

А День Победы застал его на развалинах Дрездена: «Штурмовать фашистское логово мне не пришлось. Я попал в госпиталь. Но сразу же после падения Берлина на попутных добрался туда, чтобы разыскать свою часть. Поразила меня тишина Берлина, стоявшая над городом. Я побывал у рейхстага, в имперской канцелярии. Главной была радостная мысль: мы дошли до Берлина! Война заканчивается! День Победы мы встретили в Дрездене, по пути в Чехословакию, куда перебрасывалась наша часть. Я знал, что этот немецкий город богат памятниками архитектуры, художественными сокровищами. Но от Дрездена мало что осталось: в феврале англо-американская авиация подвергла его бомбардировке».

Мало кому из ровесников Абдулхака, родившихся в 1922 году, довелось встретить Победу, ведь воевать на передовой они начали уже в самые первые месяцы Великой Отечественной. Сражался в составе Уральского 10-го добровольческого танкового корпуса. В редкие минуты затишья делал карандашные зарисовки своих боевых товарищей. Таких портретов набралось около тридцати.

Но в Польше, в боях на Сандомирском плацдарме, его танк был подбит и множество рисунков сгорело, а сам художник - тяжело ранен. Дороги войны командира легендарного Т-34 Мусалова прошли от берегов родной Волги до Дуная. Он участвовал в боях за освобождение Польши, Чехословакии, Австрии. Воевал со своим экипажем на территории Германии. После окончания войны был назначен начальником художественной мастерской 1-го Украинского фронта в австрийском Бадене. Здесь дислоцировался штаб советских войск в Австрии, работал Дом офицеров. Часто доводилось по службе ездить в Вену, ходить по её улицам, видеть дворцы и соборы. Избежавшая особых разрушений былая столица Габсбургов быстро возрождалась.

Звуки музыки. Мелодия венского вальса в исполнении уличных скрипачей и флейтистов, вышедших из укрытий и бомбоубежищ. Для астраханского паренька, влюбленного в искусство, все это было подарком судьбы. Появились новые карандашные рисунки взамен сгоревшим в танке. И вид венского собора Святого Стефана, и запечатленное 2 мая 1945 года Знамя Победы над берлинским рейхстагом.

Хоть и купеческого Мусалов был происхождения, из семьи зажиточных татарских торговцев, но рано покинул эту стремительно исчезавшую среду. Воспитывался Абдулхак на идеалах и среди символов молодой советской страны.

Мусалов родился в большом селе Красный Яр близ Астрахани. Совсем рядом, в выжженной жестким солнцем степи сохранились остатки средневековых городищ, которые можно принять за золотоордынский Сарай. Перекресток древних дорог. Казаки и казахи, русские переселенцы, ногайцы, татары – разные языки окружали Абдулхака, оставшегося без родителей и воспитанного бабушкой. Чтобы помогать ей, малолетним братьям и сестрам, он уходил на каникулах в город, находил там работу.

Абдулхак любил и знал Астрахань, застал в ней еще отголоски татарской культуры начала века. В Астрахани поступает в художественное училище, но не оканчивает его – нужны были деньги на пропитание. Устраивается учителем рисования в школу. Свое он наверстает в Ленинграде – получит диплом Высшего художественно-промышленного училища имени В. И. Мухиной.

Мне довелось увидеть Абдулхака Хуснутдиновича фактически лишь однажды. Незадолго до его кончины, на московском сабантуе в Измайловском парке. Старый художник был погружен в свои мысли и одиноко ходил по лесным тропкам. Запомнился будничный пиджак с колодками фронтовых наград. Праздник шумел в стороне. Лучшие годы творческого подъема и успеха тогда уже прошли. А связаны они были с серьезными заказами из Казани.

Работал мастер в сложном жанре монументального искусства. 1970 - 80-е годы. То была эпоха украшения зданий мозаиками во славу советского человека, воспевавшими героику трудовых побед, научно-технический прогресс. Мозаики воплощали очевидные задачи пропаганды, но решены были часто в духе модернизма. Во всяком случае, художникам-монументалистам удавалось в отличие от станковых их коллег уходить далеко за пределы установленных канонов. Стены домов и общественных зданий, украшение интерьеров требовали (даже из-за пространственных особенностей) иного языка, который вбирал в себя и пафос соцреализма, и лаконичность «сурового стиля», и южные краски латиноамериканцев, и даже едва допустимую абстракцию геометрического рисунка. Следы этого феномена еще заметны, особенно в промышленных городах, возникших в ходе строек социализма. Но недолговечны мозаики, их разрушают снег и дождь, а главное – долго бытовавшее пренебрежение к этим произведениям. Ремонт интерьеров тоже часто приводит к потерям внутреннего убранства вестибюлей и залов.

Что осталось из монументального наследия Абдулхака Мусалова? Возможно, наши читатели из Бугульмы смогут подсказать, сохранились ли в их городе работы Мусалова? Панно в технике маркетри в гостинице «Бугульма» и панно в технике сграффито, маркетри, а также витраж в бывшем фарфоровом заводе. Относительно завода - учитывая его банкротство, ремонты, продажи и перепродажи – надежд мало…

А когда-то это был новый для Татарстана жанр, и наряду с татарской красавицей, выполненной в технике сграффито на фасаде пригородного железнодорожного вокзала Виктором Федоровым - ценимый искусствоведами, а главное – принятый жителями города. Мозаики принесли Мусалову в 1986 году звание заслуженного деятеля искусств ТАССР. В отличие от двух других татарских художников-москвичей – Ахмеда Китаева и Энвера Ишмаметова Мусалов был теснее связан с Казанью, руководством Союза художников ТАССР. Но подобно Китаеву был своим в кругу казанской творческой интеллигенции, не пропускал вечеров Гумера Баширова, Амирхана Еники, проходивших в московской библиотеке им. Некрасова в Сокольниках. В Москве долгая дружба связывала Абдулхака Хуснутдиновича с переводчицей Галией Хантемировой.

Абдулхака Хуснутдиновича приглашали и в Каракалпакию, в Нукус,  оформить витраж в здании Совета министров республики. В этом оазисе среди пустынь, в который мало кто из ташкентцев-то добирался, Мусалов увидел богатейшую коллекцию русского авангарда, тщательно собранную и сбереженную Игорем Савицким. Ныне Нукусский музей имени И. В. Савицкого знают во всем мире, а тогда посещение экспозиции, в особенности поход в запасники, становились приобщением к тайному знанию.

Недолговечными оказались бетон и камень, стремительно исчезают искусные мозаики старого художника. Их пережили небольшие картины, этюды. К сожалению, они рассеялись, не собраны в музеях, а уходят с аукционов к любителям советской живописи. Вряд ли уже возможно составление каталога мастера. Остаются блеклые фотографии лирических пейзажей.

Мусалова привлекали теплые края. Астраханцу в Москве не хватало лета. Во время работы в Дербенте он отправляется в окрестные горные дагестанские аулы, пишет их извилистые тропы-дороги. В Дагестане Мусалов очаровывается Каспием, так близко подступающем к его родной Астрахани, но открывшимся в ином краю. Эту соленую гладь полюбит и Баки Урманче. У них с Мусаловым есть почти зеркальные виды легких каспийских кораблей с парусами.

А в былые татарские кварталы Гурзуфа Мусалов приходит словно вместе с Харисом Якуповым и Искандером Рафиковым, тоже запечатлевшими крымские пейзажи Южного берега. Тогда все в Гурзуфе напоминало об изгнанных из этого рая хозяевах – кладка домов, орнамент дверей, старые кипарисы. Казанские художники и Мусалов тоже – видели эти следы, знали о крымских татарах и будто бы сохранили на своих камерных картинах мир прежних обитателей. Солнце Крыма не давало полностью погрузиться в драму, поэтому и картины вышли оптимистическими.

Мусалову особенно удавались характерные для юга белые дома – не хаты-мазанки, а именно прочные каменные постройки, окруженные щедрыми плодовыми деревьями. Особенно благодатными на пейзажи стали летние и осенние сезоны 1990-91 гг. Словно предчувствуя распад Советского Союза, он много путешествует в эти годы. Именно южные пейзажи Абдулхака Мусалова перестроечных времен сейчас активно продаются арт-дилерами. В 1990-е гг. он продолжал работать, следуя заведенному ритму ежедневно ездил в далекую от дома мастерскую. Завершилась его жизнь в 2005 году – тихо и скромно.

А в начале была мелодия венского вальса…

© 2023 by TheHours. Proudly created with Wix.com

Адрес редакции: 115184, Москва, М. Татарский пер., д. 8
Телефон: (495) 951-16-94
E-mail: tatar.mir@yandex.ru