Возвращение в Юлук

Письмо в редакцию

Фарит Батыргареев

«Аул Юлук – земного рая волшебство,
Баюкает питомца своего…»

Мирхайдар Файзи

Я не знал, что этот татарский аул, затерянный на южных отрогах Урала, является родиной Рамиевых и моей учительницы Риммы Рашидовны Власовой (Рамиевой).

Возникший во второй половине XVIII века аул Юлук впитал обширную биографию Российской империи. В то время на юго-востоке России возникали города-крепости, которые являлись «ключами-отмычками» для открытия путей к Каспию и казахским степям. Расширение земель требовало новых людей и ресурсов. Так, по повелению государыни Екатерины II татары оказались в башкирских краях и образовали ямщицкий перегон, звук колокольчиков которых не смолкал более 100 лет. В середине XIXвека пришли купцы и «рудники», которые раскопали золото, и благодаря которым начался расцвет края.

Впервые я побывал в Юлуке в начале 70-х годов. В зимние каникулы родители студента, жившего у нас на квартире, пригласили меня в гости. Тогда я еще не знал, что по этой дороге 100 лет назад во времена «золотой лихорадки» на Южном Урале ходили повозки - «пароконки» хозяев приисков Рамиевых. А еще раньше, в екатерининские и николаевские времена, почтовые кибитки в Оренбург через станцию Юлукский Ям, на месте которой и возникла татарская деревня Юлук. И, конечно, тогда я не думал, что вернусь сюда через много-много лет.

…При выезде из Сибая дорога проходит через отвалы из доломита – искусственные горы, возникшие у одного из самых больших и глубоких в мире карьеров, и поселок со сверкающим названием Золото, разбросанный по обе сторонам трассы. Впереди блестящая полоса асфальта разрезает долину пополам восточным кинжалом и на горизонте упирается в склоны гор. Узкая дорога воронкой втягивает меня и через несколько минут я неожиданно оказываюсь в Древней Стране седого Урала, в лоне последнего горного хребта Ирендык.

Не успев насладиться зеленеющими отрогами гор, через полчаса въезжаю в следующую долину, где расположен старейший промышленный поселок Южного Урала Баймак. Здесь дорога поворачивает на запад, горы затухают и превращаются в живописные холмы с перелесками березняка и осинника, а между холмами разбегаются ароматные луга, изрезанные прозрачными ручьями. На юге лежат не раз описанные русскими путешественниками и башкирскими писателями оренбургские степи, где сверкающие волны серебристо-русого ковыля сливаются на горизонте с бесцветным от солнца небом.

…Перелески, луга, родники и через полчаса я в Юлуке. Он расположен в живописном месте, воспетый известным земляком - Мирхайдаром Файзи.

Дорога меня выводит к мечети, которую я не раз уже видел на фото в книгах о Рамиевых. Крепкое здание из песчанистого плитняка на холме сохранилось до наших дней. Благодаря энтузиастам оно было недавно отреставрировано.

Когда-то на центральной улице находился и дом семьи Рамиевых, но в 30-е годы «переехал» в Баймак: его разобрали и перевезли в развивающийся промышленный центр. Сохранился лишь амбар из того же серо-бежевого плитняка, который здесь очень распространен. Дом еще одного классика – Мирхайдара Файзи - Слава Аллаху! - сохранился, сейчас в нем музей.

Прошел по улице, названной в честь писателя, (скромная дощечка на одном из домов говорила об этом), сделал несколько снимков дома Файзи, улицы, мечети и амбара. Затем обошел деревню еще раз, стараясь припомнить дом студента, у которого был 45 лет назад, и направился к кладбищу.

Большая часть территории кладбища – пустырь, заросший высокой травой и кустарником с еле заметными камнями. Ближе к кустарникам возвышались вырезанные из серого гранита столбы и стелы с орнаментом. Суфийские надгробные памятники говорили о величии своих хозяев в этой жизни. Кое-где выщербленная арабская вязь затрудняла чтение. Но кое-что удается прочитать: здесь похоронены Мухаммедсадык и его жена Ханифа - отец и мать братьев Рамиевых, Закира и Шакира.

Шакир был дедом моей учительницы Риммы Рашидовны. Она была одной из пяти дочерей Рашида Шакировича – сына Шакира Рамиева и Камили - четвертой жены известного в России золотопромышленника и брата поэта Дэрдменда.

Конечно, мы тогда и предположить не могли, что она является родственницей крупных золотопромышленников России, один из которых стал классиком тюркской поэзии. По известным причинам, она не могла нам рассказывать о своих родственниках-«буржуях», у которых советская власть отняла все.

И запомнилась мне Римма Рашидовна больше не как учитель немецкого языка, а как человек, увлеченный путешествиями и походами. Каждый раз после летних каникул она вместо немецких артиклей и форм глаголов с удовольствием рассказывала нам, как она провела отдых на Алтае или Северном Урале с супругом-физруком и что видела там. При этом умные и выразительные глаза цвета черемухи ее загорались восторгом, который передавался и нам. Рассказывала про пешие походы и холодные ночи в горах, про переходы через перевалы и о рискованных спусках по горным рекам. Заражаясь энергией от ее рассказов, мы, пацаны, тоже уходили в горы с рюкзаками, под тяжелые вздохи и нескончаемые напутствия матерей. А в зимние долгие вечера отправлялись в путешествие по романам Жюль Верна, Фенимора Купера и Джека Лондона, читая книги вслух в подъезде под тусклой лампочкой. Конечно, это от нее мы первыми узнали о писателях и героях, на которых хотелось быть похожими. Дух захватывало от этих путешествий, и нам казалось тогда, что жизнь - это длинное-длинное путешествие.

Для нас всех, детей вербованных и спецпереселенцев, мир открывался через русскую и западную литературу. О том, что есть национальная литература, поэзия и культура мы, конечно, знали, так как нам иногда рассказывали о башкирских писателях и поэтах. Но в школе мы были советскими, а дома - татарами, башкирами, чувашами, марийцами, евреями, немцами и т.д.

И, конечно, благодаря родителям мы не забыли родной язык. До сих пор в памяти сохранились редкие татарские пословицы, которые мама передала мне с языком, а в душе - Слава Аллаху! - сохранились мелодии песен, которые пела она, сидя вечером перед прялкой или с веретеном, выполняя работу для соседей.

В середине 80-х годов, после поднятия «железного занавеса», мы узнали о И. Гаспринском, Гаязе Исхаки, Садри Максуди, Марджани, Каюме Насыйри и о многих других выдающихся деятелях тюркско-татарского мира, а чуть позже в Татарстане стали выходить их книги тысячными тиражами.

Тогда-то я и приобрел первый сборник Дэрдменда – маленький неформат, напечатанный на газетной бумаге, изданный непонятно кем и непонятно где.

Мудростью веков и глубокой печалью веяло от его стихов. В каждом его слове чувствовалась тяжесть свинца, а в каждой мысли - глубина океана! Все им написанное уместилось в один сборник, но этого было достаточно, чтобы войти в классики, подобно Омару Хайяму и Хафизу.

А уже в середине нулевых приобрел роскошный экземпляр его стихов: книгу широкого формата, с темно-синей обложкой из толстого картона, с названием из вензельного шрифта, со страницами из матовой бумаги и тончайшей графикой рисунков к стихам и фотографиями мест, где провел свое детство поэт.

Роскошный сборник поэта я оставил сестре, которая и сообщила мне, что в Сибае живут много родственников из рода Рамиевых, и с одной из них она знакома. Я узнал, что родственница гостевала у сестры, и та, увидев книгу, взяла ее почитать. Правда, она читала ее уже год, и, по всей видимости, возвращать книгу не собиралась. В сердцах я был огорчен и обижен на нее. От нее моя сестра узнала, что всеми любимая учительница в нашей школе, Римма Рашидовна, тоже происходит из рода Рамиевых.

«Надо бы с ней увидеться», - подумал я в очередной приезд на малую родину.

Хотя меня и не покидало двойственное чувство (а что мешало встретиться раньше, когда я не знал, что она из рода Рамиевых?), я переборол «ученический» стыд и утвердился в своем решении обязательно посетить ее, пока - Слава Богу! - она еще жива. Но перед этим я решил съездить в Юлук – родину Рамиевых и Мирхайдара Файзи.

…По воле Аллаха я совершил путешествие в Юлук через 45лет. Но что такое 45 лет для вечности? «Это было предопределено тогда, в детстве», - подумал я, ибо случайностей в этом мире не бывает.

И прав был, наверное, восточный мудрец, когда говорил, что времени не существует, а есть только расстояние между событиями. А история со всеми ее огромными томами состоит из одной лишь страницы – страницы человеческой жизни.

Не случайно, наверное, у нас в доме оказалась и родственница классика. И не надо было мне обижаться на нее за невозращенную книгу. Ведь на самом деле к ней пришла весть от родного человека через много-много лет, и она не ожидала, что эта весть дойдет до нее в виде красивой книги, случайно оказавшейся на столе у моей сестры.

С такими мыслями я вышел на дорогу, по которой поднялся в аул и направился вниз к остановке ловить попутную машину.

… Я так и не увидел Римму Рашидовну. Она скончалась в больнице за три недели до моего приезда.

г. Тверь

© 2023 by TheHours. Proudly created with Wix.com

Адрес редакции: 115184, Москва, М. Татарский пер., д. 8
Телефон: (495) 951-16-94
E-mail: tatar.mir@yandex.ru