Свет в операционной

Судьбы наших современников

Марат Сафаров

В этом году тревог и тщетных поисков выхода из ограничений, профессия врача приобрела особое значение. Очевидная миссия доктора – спасение жизни людей в связи с пандемией обострилась до вселенских масштабов. Врачам наконец-то воздают по заслугам – не материально только, а часто и достойно рассказывая о медицинском труде. Сюжеты о врачах потеснили на время светские хроники, и даже появились публикации и репортажи на историко-медицинскую тематику, раньше адресованные лишь профессиональной аудитории. В нашей газете о деятельности врачей, работающих в разных регионах, рассказывается часто и без привязки к датам и событиям – так повелось с самого начала. Особый разговор всегда возникал о московских врачах, наших земляках.

Рассказ о московском враче Зейнаб Закировне Байковой начнется совсем не в столице, а далеко от больших городов и дорог. Недавно довелось мне побывать в старой татарской деревне Верки (Вәрәки) Кадомского района Рязанской области. Деревня эта расположена в красивейших местах – на заметной горе; внизу, в лесной долине протекает река Мокша. Всего в 5 километрах отсюда начинается Мордовия, а когда-то все эти земли входили в состав обширного Темниковского уезда Тамбовской губернии. Ныне незримая вроде бы рязанско-мордовская граница ощущается вполне осознанно – жители маленьких кадомских деревень почти не ездят в Темников или Теньгушево, стирается память о былой связи разных древних поселений. А татарского населения здесь всего-то наберется лишь несколько человек. Кадомские татары – практически все ныне вне своей родной земли.

Камень и благородный красный кирпич сопротивляются наступлению вечного леса. И редкие жители почти опустевших Верков помнят о принадлежности дома и амбаров, складов богатым татарским купцам Байковым.

Здесь сюжет о купцах надо резко прервать, да и перенестись из кадомской глуши в Москву, поскольку наша героиня мало времени провела в родной деревне, выросла в Замоскворечье, в Лаврушинском переулке. О «доме для вдов и сирот русских художников», построенном Третьяковыми рядом со своей галереей, а точнее – о его послереволюционных татарских обитателях, рассказывалось в нашей газете (2018, №7). Семья Байковых – трое сестер и брат, также поселились здесь, приехав из родной деревни. В Москву приехал и дедушка Изатулла, проживший 101 год. Его потомкам такой век не был уготован.

А родилась Зейнаб в октябре 1918 года, когда привычный порядок вещей её благополучной семьи сменился на приспособление к обстоятельствам. Тем не менее среда общения включала татарских меховщиков, мастеров выделки и продажи каракуля. Об этом особом мире уже в советские годы смог рассказать в своей повести «Вөҗдан» (1968) Амирхан Еники: «Самое интересное ещё и в том, что большинство их, особенно все специалисты по каракулю, были мишарами, специально приглашенные из окрестностей Москвы и Ленинграда... Маматов, Байтираков, Ишмаметов, Ширинский – фамилии, которые уже подсознательно вызывают уважение». Будущий выдающийся мастер слова встретился со знатоками каракуля в Казани, в свои молодые зыбкие годы, когда работал сортировщиком на меховой фабрике.

Другие татарские меховщики осели в Москве, объединившись на комбинате в Ростокино. Именно факт объединения земляков и родственников, людей одного круга и схожего происхождения привел к большой беде – аресту в 1937 году. И отец Зейнаб - Закир Изатуллович Байков 1889 года рождения, оценщик каракуля оказался среди обреченных, репрессированных… Дочь-первокурсницу тотчас лишили стипендии, потом стипендию восстановили, даже присвоили сталинскую, но партком вычеркнул из списков. Пройдет почти 10 лет, вместивших целую жизнь, и Зейнаб сама искренне вступит в партию. Это было время, когда коммунистами становились прошедшие войну.

… Листаю документы из личного архива Зейнаб Закировны. 1-й Московский медицинский институт она окончила в 1941 году. Начало войны её застало в сельской больнице, где проходила практику. В самый страшный день московской истории – 16 октября 1941 года Зейнаб получила диплом, стала работать в больнице, куда с фронта поступали бойцы с ранениями и обморожением. Зимой 1942 года ее, уже набравшуюся небольшим опытом, отправляют командиром хирургического взвода в отдельную лыжную бригаду в Гороховецкие лагеря неподалеку от Горького. Здесь готовили десантников для отправки на фронт. Вскоре и сама Зейнаб ушла на войну. Врач-ординатор, старший ординатор хирургического полевого передвижного госпиталя. Старший лейтенант. Трагическое наше отступление до Волги, победная Курская дуга, форсирование Днепра и освобождение Киева, бои в Карпатах осенью 1944 года за Дукельский перевал на польско-словацкой границе, когда по несколько суток врачи и медсестры не выходили из операционной. До 80 раненых приходилось тогда на одного врача в этом живописном краю, прозванном «ущельем смерти»… Хирург должен был только стоять, если садился хоть на мгновение – сразу засыпал от изнурительного труда. А истекающие кровью раненые не могли ждать. После завершения боев в Карпатах З. З. Байкова была награждена орденом Красной Звезды.

Обрывочно помню из детства рассказ Зейнаб Закировны о её Дне Победы, который наступил в 50 километрах от Праги в маленьком чешском городке Фульнеке, однако бои продолжались до 13-14 мая. Прагу Красная Армия спасла от разрушения.

Гораздо больше вспоминаются рассказы о ней самой, гордости наших общих родственников и близких знакомых за её медицинские успехи. Старшему поколению татар-москвичей редко удавалось получить высшее образование, для многих выбор профессии был обусловлен стечением обстоятельств, а не осознанным решением. Зейнаб, мечтавшая стать врачом, добилась своего, а первый опыт приобрела в условиях войны, когда операция сменяла операцию.

Возвращение к мирной жизни произошло в западноукраинском Ивано-Франковске – тоже почти на фронте, но уже послевоенной борьбы с бандеровцами, нападавшими на госпитали, обстреливавшими колонны с ранеными из леса. И все же Зейнаб решила завершить свою службу, не дожидаясь присвоения звания капитана. Осенью 1945 года ей шел 27 год жизни.

В Москве удалось быстро войти в круг лучших врачей, а главное стать первоклассным хирургом. Будущий академик Борис Петровский (1908-2004) убедил не растрачивать времени, а работать над диссертацией. В 1954 году она во Втором меде её защитила по теме «Сегментарная остеопатия бедра по Богоразу». Николай Алексеевич Богораз (1874-1952) – выдающийся хирург заметил Зейнаб во 2-й Градской больнице, обучил своему методу. Позже Зейнаб Закировна перешла на работу в свой родной Первый медицинский институт, преподавала, стала доцентом, получила звание заслуженного врача РСФСР. К хирургу Байковой стремились больные со всей страны. Она стала одним из пионеров операций по лечению варикозного расширения вен.

Последние годы З. З. Байкова работала в московской больнице № 61 на улице Доватора. Работала до самых преклонных лет, уже не оперировала, а была консультантом. В последние годы в центре её внимания было лечение трофических язв.

Запомнился таинственный рассказ Зейнаб Закировны – опытного врача, не склонной к мистике, прошедшей войну, многократно видевшей смерть, но и возрождавшей к жизни: однажды во время сложной операции на венах, над операционным столом приборы долго показывали некий свет, который не мог быть рационально объяснён. Свет мерцал несколько минут, будто душа больного вышла из тела. Постепенно свет стал рассеиваться, операция прошла благополучно, больной был спасен.

Свет шел и от неё самой. Безотказность, душевная теплота, разум, не угасавший до последнего, словно тот свет в операционной. Об этом вспоминает Алия Гаязова, много лет близко знавшая Зейнаб Закировну, благодаря помощи которой мною был собран этот биографический материал.

© 2023 by TheHours. Proudly created with Wix.com

Адрес редакции: 115184, Москва, М. Татарский пер., д. 8
Телефон: (495) 951-16-94
E-mail: tatar.mir@yandex.ru