Мне и сейчас снятся танцы

Мир искусства

Ваис Абянов

«Было мне всего 17 лет, когда я пришла в ансамбль Игоря Моисеева. Тогдашний наш ансамбль и меня можно увидеть в документальном фильме «Вечное движение», снятом в год моего прихода. Сразу же мы познакомились с опытным танцовщиком Ваисом Абяновым. Он стал для меня родным человеком, я почувствовала туганлык, его помощь и поддержку. Было очень непросто на репетициях и во время первых выступлений, но я всегда знала, что Ваис будет рядом. Этого я не забываю в течение всей жизни».

Гюзель Махмудовна Апанаева, народная артистка России, директор школы-студии при Государственном академическом ансамбле народного танца имени Игоря Моисеева.

Искусство балета, труд и талант наших соотечественников, посвятивших свою сценическую жизнь разным жанрам – классике, народному или современному танцу, находят особый читательский отклик. Красота танца завораживает во все времена, ощущение праздника, полета, легкость, выработанная мастерством – частые сюжеты на страницах газеты «Татарский мир», где творческие биографии артистов разных поколений излагаются благодаря современникам и исследователям.

Ваис Исхакович Абянов – многолетний солист прославленного ансамбля народного танца Игоря Моисеева. Его монолог о пути к танцу, великом учителе, зарубежных гастролях и встречах с татарами в разных частях мира.

Мне было лет восемь, когда одна женщина привела меня в Центральный дом детей железнодорожников. Сначала я пошел в оркестр и в хор, но именно танцевальный зал своей красотой произвел особое впечатление. Это был старинный московский дом на Новой Басманной улице, принадлежавший до революции Стахееву. Мы жили неподалеку на улице Басманной. Я стал ходить в хореографический кружок, который вела профессиональная балерина Анна Федоровна – бывшая солистка Большого театра. Однажды Анна Федоровна спросила у меня: «Ваис, ты хочешь быть артистом?».

Но кто меня возьмет?

С Анной Федоровной пошли в Хореографическое училище на конкурс 15 мая. А на 16 мая у меня уже билет на поезд в деревню. Я станцевал молдавский танец. И тогда подошел один мужчина, спросил, как меня зовут, какой я национальности, где учусь. Он распорядился мне не проходить все туры, а сразу зачисляться в училище.

Потом я уехал в родную деревню Петряксы, провел там все лето, с ребятами в ночном в сабантуе участвовал. А осенью приехал в училище.

Выстроились, мальчики и девочки все нарядные, а я - самый скромный – в сатиновых штанах. Нам выдали форму и талоны на обед, но неожиданно меня подозвали и вернули документы, где была плохая характеристика из школы, а я ведь в 7 классе оставался на второй год.

Спускаюсь я по лестнице, и вновь встречаю того мужчину с экзамена. Он спросил, почему я такой грустный. Я ему все и рассказал. Тогда он меня вспомнил: «Это ты ведь исполнял молдавский танец?». Просил еще раз исполнить – прямо здесь, буквально у лестницы. И сразу повел меня обратно, сказав педагогам: «ему не математика необходима, а нужно стать танцором». Это и был мой будущий учитель - великий Игорь Александрович Моисеев.

В училище я провел пять лет. Во время учебы студенты давали концерты. Народные артисты, корифеи очень любили нас – приходили в училище из Большого театра, МХАТа, оперетты. Зимой мы работали на елках, платили за участие в концерте 50 рублей. По 6 концертов в месяц выходило. Когда я первую получку принес маме, она не поверила, что эти деньги я мог заработать за танцы. Даже пришла со мной в училище, и только после разъяснения педагогов, поверила, что это честный заработок. Мама работала дворником, потом уборщицей, во время войны стирала людям. Убирать приходилось очень большой дом неподалеку от сада Баумана. Часто,после занятий я ей помогал мыть полы.

С Нуриевым я познакомился в 1958 году, когда мы выпускались. У нас был общий концерт – учеников ленинградского Вагановского училища и нашего, московского – одно отделение они танцевали, одно – мы. «Рудольф Нуриев» - услышал его имя и понял, что он татарин. Я татарский язык никогда не забывал, обычаи все татарские я сохранял и сейчас храню. Пришел я в гримерку на второй этаж и говорю: «Кто здесь татарин, кто Нуриев?». Он откликнулся, и я сказал ему – «салям алейкум»; подошли, тепло поздоровались. Нуриев свободно разговаривал на татарском.

… На зарубежных гастролях, в разных городах и театрах мы,конечно, видели Нуриева, мимолетно встречались: тогда запрещалось общение с ним, и Рудольф это хорошо понимал. Несколько раз он приглашал нас встретиться через доверенного человека в одном из кафе, но в основном виделись на расстоянии - рукой махнет и все… К слову, во время этих встреч мы беседовали нередко на татарском, он был патриотом своего народа, недаром на Западе его называли «Летающим татарином» и «Чингизханом балета».

Игорь Александрович Моисеев прожил 101 год. Когда он скончался, я пришел в Храм Христа Спасителя, где проходило отпевание. Его первая жена народная артистка РСФСР Тамара Алексеевна Зейферт была женщиной очень деятельной, любила танцы, всегда поддерживала Игоря Александровича в творческой форме, с ней Моисеев полноценно работал, придумывал новые танцы, одним словом, творил! Но они развелись и его новая жена Ирина Чагадаева-Конева, артистка нашего ансамбля, обладала противоположным настроением - скорее убеждала, что он великий и всего уже достиг…

Вот я смотрю сейчас танцы, они почти все поставлены много лет назад Игорем Александровичем, и вспоминаю, как он нас любил – ценил за трудолюбие. Ребята и после репетиций собирались, придумывали, шлифовали. Он сам удивлялся нашей выносливости, упорству.

Доводилось ездить к нему на дачу в Коктебель. Моисеев мне рассказывал о крымских татарах, разводивших виноград, о памятной ему довоенной жизни Крыма, однажды показал в горах заброшенное татарское кладбище со старинными камнями.

Народ на похороны знаменитостей, конечно, приходит из любопытства… Я подошел к гробу, взял его руку и сказал: «Спасибо вам, Игорь Александрович, что сделали из меня человека, спасибо вам за все». Наклонился, поцеловал его. Похоронили мы его на Новодевичьем кладбище. Сейчас там установлен достойный памятник.

В Мюнхене на гастролях я однажды встретился с татарином Мисбахом – бывшим военнопленным. Когда война закончилась, пленные обрели свободу и могли вернуться на родину, но он решил, что его или убьют, или сошлют на долгие годы в Сибирь. Как сказал Мисбах: «Пришлось остаться, иного выхода не было».

Другой татарин родом из Средней Азии служил на войне полковником Красной Армии, комиссаром, оказался в бессознательном состоянии в плену, находился в тюрьме вместе с Мусой Джалилем. Этот бывший полковник очень любил Россию, тосковал, читал свои стихи, но также считал, что назад вернуться ему нельзя. Плакал, когда мы уезжали после гастролей.

А Мисбах рассказывал, что татары после войны собирались со всей Германии, устраивали сабантуй. Молитв они уже не читали, но помнили родной язык.

И в США, будучи на гастролях, мы много видели ребят-татар. В 13-14 лет их посадили в Гамбурге на пароход и увезли в Америку как рабочую силу. Они все осели, освоились, но рвались в Россию к родителям. Позднее я их еще раз навещал, к тому времени многие из татар смогли уже съездить в СССР. И Ахмед – мой знакомый из Лос-Анджелеса, тоже смог побывать впервые после войны у родителей. Он сказал мне, что все же не вернется навсегда, будет лучше материально помогать родным, что все его близкие так и живут в довоенной семиметровой комнате. Это их дело, конечно, их выбор, но все мои знакомые-татары остались в эмиграции.

После концертов татары в Америке или в Европе видели на афише и в программке мою фамилию «Ваис Абянов» или Альфата Еникеева - он, кстати, стал заслуженным артистом РСФСР. В ансамбле нашей работал ещё – Равиль Хусаинов, потом пришла к нам юная балерина Гюзель Апанаева.

Нас приглашали в гости, Моисеев тоже ходил в гости к татарам-эмигрантам – это не запрещалось. И к украинцам мы часто ходили. Ансамбль Моисеева не был уж слишком проверочным, многое дозволялось. Кстати, однажды он был и у нас в гостях, где ему понравились мамины перемячи. Игорь Александрович называл её тетя Асия, а она его Игорь.

В Нью-Йорке в 1961 году к нам на концерт в Мэдисон-сквер-гарден приходил Керенский. Приехал он на “роллс-ройсе”. Керенский поблагодарил нас – артистов из России, что мы культуру нашу показываем во всем мире, обращался к нам именно как к россиянам.

И в том же 1961 году на концерт в Гаване приходил Юрий Гагарин. Кстати, мы 12 апреля 1961 года находились в Америке и по радио на английском услышали о его полете. После США гастроли продолжились в Мексике, а потом и на Кубе, где и произошла встреча с Гагариным.

В ансамбле я получил тяжелые травмы ног. Вылечила меня знаменитый врач Зоя Сергеевна Миронова, работавшая в ЦИТО. Она удивлялась, как я еще танцевал, перетягивая колено. Уже чувствовал, конечно, что мне трудно было. В итоге, со стечением ряда обстоятельств я ушел в Краснознаменный ансамбль. Игорь Александрович Моисеев не хотел меня отпускать и сказал: «Учти Ваис, обратно я никого не беру в ансамбль». В Краснознаменном ансамбле прослужил недолго, а потом ушел на эстраду. В те времена на эстраде работали хореографы, был профессиональный худсовет, утверждавший номера. Объездил всю страну – и Дальний Восток, и Среднюю Азию, и Прибалтику. Гастролировать по своей стране всегда приятнее и лучше, чем за границей. У нас все свое, привычное. Преподавал в Московском хореографическом училище народный танец, выученные мною ребята поступили в наш ансамбль к Моисееву.

Кстати, спустя годы, у нас произошла случайная встреча в ЦИТО. Я тогда был уже на пенсии. Мы долго и обстоятельно поговорили, и тогда Игорь Александрович спросил, почему я не вернулся обратно. В ответ я напомнил его же слова. На что он ответил, улыбаясь: «Но тебя бы я принял…». Встреча прошла тепло и наутро я принес ему перемячи, о которых он вспоминал при беседе.

Я знаю некоторые суры, которым меня и сестру с братом – Санию и Хариса, научила мама. Иногда при выходе на сцену читал про себя, но обычно уже не думаешь ни о чем – успевай только переодеваться. Напряжение, ответственность! Часто снились танцы, концерты, мне и сейчас они снятся. Просыпаюсь ночью – будто не могу надеть сапоги или костюм ищу, а музыка уже идет. Только проснувшись, понимаю, что мне уже 82 года и в 40 лет я ушел на пенсию, а за плечами тысячи концертов на лучших площадках мира, мастер-класс народного танца для Майи Плисецкой в Париже, вальс с Элизабет Тейлор, знакомство с The Beatles, прием от имени королевы Елизаветы II, уроки Игоря Моисеева. И все это проплывает перед глазами….

Татарам я пожелал бы сохранить свою национальную гордость. Татары – мужественные, трудолюбивые люди. Я народу своему желаю счастья и здоровья. Любите свою веру, берегите родной язык!

© 2023 by TheHours. Proudly created with Wix.com

Адрес редакции: 115184, Москва, М. Татарский пер., д. 8
Телефон: (495) 951-16-94
E-mail: tatar.mir@yandex.ru