2019-12-23_15-59-00.png

Роберт Фальк: Из истории одного портрета

Мир искусства

Лейсан Ситдикова

Все-таки прекрасно, что Третьяковская галерея, когда мир стал немножечко театром абсурда, задумал и воплотил выставку невероятно цельного художника, чьи работы воплощают концентрации отнюдь не вихря эмоций и наития, а концентрацию продуманности и сдержанности. Гигантская экспозиция Роберта Фалька (1886-1958) в здании Новой Третьяковки на Крымском валу демонстрирует все периоды творчества – более двухсот живописных и графических работ. Фальк не был художником лишь одной манеры, у него было большое дыхание. Пройдя путь от увлечения импрессионизмом, авангардом в составе «Бубного валета», кубизмом, искусством раннего Возрождения и Рембрандтом, в конце концов,  Фальк занял место классика в истории отечественного искусства.

В начале ХХ века в Париже говорили, кто не вышел из Сезанна, тот не вышел вообще. Для России уместно перефразировать это выражение по отношению к Фальку. Во-первых, Роберт Фальк является последовательным сезаннистом, во-вторых,  - связующим звеном для нонконформистов с Серебряным веком и французским искусством. Важность творчества Фалька в своей биографии подчеркивали и Эрик Булатов, и Илья Кабаков. Еще одной важной составляющей биографии Фалька стало то, что в советское время он не скатился в официоз: не писал портретов вождей, не воспевал совхозно-заводскую тему, понимая, что это, возможно, стоит ему жизни. Но обошлось.

Проводя экскурсию по выставке Роберта Фалька, сотрудники Третьяковской галереи неизменно подводят к одной весьма выделяющейся ранней работе: «Это портрет татарского переводчика Мидхата Рефатова. Представляете, он перевел на татарский язык все четыре тома «Войны и мира» Толстого». Впрочем, исследователи и мемуаристы более точны. Так, в воспоминаниях вдовы художника Ангелины Щекин-Кротовой, записанной литературоведом В. Д. Дувакиным, говорится, что моделью для портрета стал Мидхад (Амет Махмут-оглы) Рефатов (1893 -1920) – крымскотатарский лингвист, революционер, переводчик на крымскотатарский язык «Войны и мира», составитель русско-татарского словаря, который он не успел окончить, поскольку был жестоко казнен белогвардейцами. Так что же известно об этом человеке и истории появления этого полотна, которое сегодня искусствоведами приравнено к программным произведениям Роберта Фалька в жанре портрета?

Этот портрет, как и несколько других работа Фалька, например пейзаж «Солнце. Крым Козы» (1916), были приобретены Третьяковской галереей до 1930-го года. Впрочем, после возвращения Роберта Фалька из творческой поездки в Париж, которая продлилась 9 лет, работы художника были изъяты из выставочных залов и спрятаны подальше от глаз в запасники. Фальк так и не стал своим для советской власти – не выставлялся и выживал благодаря многочисленным почитателям и скудным заработкам жены. Фалька как бы не существовало в официальном художественном пространстве, но вся московская интеллигенция знала о нем, слагала легенды и стремилась проникнуть в его мастерскую, чтобы увидеть работы. А гостей он любил и с удовольствием устраивал своим картинам «смотрины» в мастерской на верхнем этаже сказочного Дома Перцова на углу Соймоновского проезда и Пречистенской набережной.

Обычно во время таких встреч и бесед на почве общих интересов и обмена мыслями у Фалька и возникало желание писать портрет. Этот интерес к человеку, к его чувствам и эмоциям запечатлен в десятках его превосходных портретах. Хотя Фальк не любил слова «портрет». В этом слове чудилось ему что-то слишком официальное, репрезентативное. «Я люблю писать людей», - говорил он и, показывая друзьям свои картины в мастерской, прибавлял: «Вот вам мои люди». «Разные это были люди, - вспоминает Ангелина Щекин-Кротова, - но среди них не было ни одного человека, которого бы он писал по заказу, а не по зову сердца». В мужских моделях художника чаще всего привлекало не внешнее, а внутреннее - интеллект и яркий характер. Он традиционно понимал портрет как психологический жанр.

К сожалению, не сохранились воспоминания Фалька, связанные с его поездками в Крым в 1915-1016 гг. Известно лишь, что путешествовал он со своей первой женой художницей Елизаветой Потехиной и посетил Бахчисарай. Именно так состоялось знакомство с татарским журналистом Мидхадом Рефатовым, который согласился позировать ему. Почему художника привлек именно этот человек и что их связывало, увы, остается за кадром. Не сохранилось и фотографий Рефатова, поэтому портрет Фалька единственное живое свидетельство об облике этого человека.

Мидхад Рефатов родился в Бахчисарае в семье известного крымскотатарского музыканта и собирателя фольклора Мамута Рефатова. Учился сначала в мектебе, а затем в знаменитом Зынджирлы медресе в Бахчисарае. В 1907 году отправился на учебу в Стамбул, где занимался публицистикой, журналистикой, переводом на крымскотатарский язык русской литературы начала ХIХ - ХХ столетия. В книге С.Керимовой «Страницы истории крымскотатарского довоенного театра и драматургии» говорится, что есть сведения о том, что Рефатов перевел на крымскотатарский язык роман «Анна Каренина» и пьесу «Живой труп» Толстого, повесть «Тарас Бульба» Гоголя. Рефатов работал в газетах “Терджиман” (Бахчисарай), “Шелале” (Баку) – 1915 г., коммунистической “Ени-Дунья” (Симферополь) – 1919 г. Он состоял в татарской секции при Крымском областном комитете РКП(б). В апреле 1920 года Мидхат Рефатов с другими соратниками был схвачен и расстрелян белогвардейцами. Позже, в 1937 году, все его близкие – двое братьев и престарелый отец - были арестованы НКВД по надуманному обвинению. Младший брат известный в Крыму и Азербайджане композитор Асан Рефатов, попав в застенки, пропал без вести.

Столь трагическая судьба Мидхата Рефатова и всей его семьи была словно предугадана в портрете Роберта Фалька.  Мы видим мужчину, сидящего на резном стуле, с опущенными на колени руками. За его спиной словно стекает вниз бахчисарайский пейзаж с неизменными белеными домами, деревьями и минаретом.  Фигура журналиста словно ступеньками врастает в этот пейзаж. «Складки рукавов пиджака, уголки застегнутого жилета неудержимо влекутся вниз, причем движение замирает в расслабленной кисти руки, безвольно распластанной на колене. Глаза Рефатова грустным и мудрым взглядом провожают это движение, но остановить его не могут. Голова словно противостоит ему, но столь же бессильна. И тем отчетливее воспринимаем мы усталость модели, усталость мира, в котором герой живет», - писал искусствовед Дмитрий Сарабьянов.

По воспоминаниям современников известно, что Фальк очень серьезно относился к портретам, добивался, чтобы сущность человека была видна, и как он сам говорил: «выходило не лицо, а лик». Портрет Мидхада Рефатова принадлежит к кубистическому периоду в творчестве Роберта Фалька, но в то же время, несмотря на деконструкцию формы и «остроту», демонстрирует лиризм. Мастер использует кубистические приемы не ради реализации определенной системы, не как способ написания картин «теперь таким образом», а чтобы передать состояние героя. Как писал сам Фальк: «Я хотел «сдвигами формы» акцентировать эмоциональную выразительность». Перед тем, как писать портрет, Фальк подолгу беседовал с человеком, во время сеанса мог задавать вопросы и обычно после завершения работы они оставались друзьями. Бесконечно жаль, что от знакомства с Мидхатом Рифатовым не осталось иных свидетельств помимо портрета.

Фальк не раз за свою жизнь путешествовал по Крыму и писал полные южного зноя пейзажей. Одни из самых известных произведений Фалька крымского периода «Крым. Пирамидальный тополь» и «Турецкие бани в Бахчисарае». В них ярко проявились особенности его пластики, глубина проникновения в суть изображаемых предметов и отличающее его картины чувство ритма.

Первая небольшая персональная выставка Роберта Фалька прошла в Москве за несколько месяцев до его смерти в 1958 году. Стараниями вдовы художника уже с 1960-х годов работы почти забытого мастера начали показывать в разных городах страны.

Выставка в Новом здании Третьяковской галерее на Крымском валу, которая собрала лучшие произведения Фалька из музеев Москвы, регионов, а также Армении, Чехии и частных коллекций,  продлится до 23 мая.