2019-12-23_15-59-00.png

Ренату Акчурину – 75 лет

Сыны Отечества

Академик Российской академии наук, президент Международного хирургического общества имени М. Дебейки, лауреат госпремий СССР и России Ренат Сулейманович Акчурин - один из создателей отечественной микрохирургии, автор около трёхсот научных трудов по микрохирургии и сердечно­сосудистой хирургии, внедрённых в клиническую практику. Под его руководством впервые в Европе была разработана лазерная ангиопластика коронарных артерий, также созданы методики, сочетающие лечение онкологических заболеваний и тяжёлых форм ишемической болезни сердца. Профессор Р.С.Акчурин известен в мире как учёный, который развил уникальные направления в восстановительной микрохирургии сосудов и сердечно­сосудистой хирургии. Его научные исследования и вклад в практическое здравоохранение связаны со становлением микрохирургии, развитием коронарной микрохирургии. В течение многих лет он работал над такими новаторскими направлениями, как реконструктивная и пластическая микрохирургия, реконструктивная и пластическая хирургия конечностей, реконструктивная микрохирургия коронарных артерий, хирургическое лечение ишемической болезни сердца, хирургическое лечение нарушений ритма, защита миокарда, лазерная ангиопластика, вопросы трансплантации сердца и комплекса сердце — лёгкие.

Ренат Сулейманович Акчурин является соавтором первых в стране операций по реплантации пальцев, пересадке пальцев стопы на кисть, сложносоставных пластических операций по восстановлению беспалой кисти. В 1982 году за работу по реплантации пальцев и кисти с микрохирургической техникой ему присуждена Государственная премия СССР.

Работая в Кардиоцентре, он впервые в Европе внедрил операционный микроскоп и микрохирургическую технику в коронарную хирургию, микрохирургические операции на ветвях почечных артерий, на позвоночных артериях. Изобретение Р.С.Акчурина «Стабилизатор миокарда вакуумный автономный» было удостоино трёх Гран-при на всемирных выставках в Бельгии, Швейцарии и Южной Корее. Р.С.Акчурин разработал основные принципы коронарной микрохирургии, создал школу отечественной коронарной микрохирургии. Он является инициатором и одним из основных разработчиков федеральной программы «Медицина высоких технологий».

Ренат Акчурин является президентом Некоммерческого партнерства со­ действия развитию институтов гражданского общества «Ватаным», председателем редакционного совета нашей федеральной просветительской газеты «Татарский мир».

Ренат Акчурин

Воспоминания и размышления

Никаких врачебных традиций в нашей семье не было. Мой отец – учитель, мать – учительница, сестра – учительница, брат – военный. Если называть какие-­то имена, то первым в этом ряду будет стоять выдающийся хирург современности Николай Амосов. Айзек Азимов – его первый роман «Я, робот». Опарин, который занимался бионикой и кибернетикой, – потрясающие книжки, у меня глаза враскорячку стояли; а это был как раз восьмой и девятый класс, время принятия решения. Я тогда решился пойти в медицину.

В Андижанский мединститут я первый год не поступил. Английский, физику, биологию – это всё сдал на отлично, а вот по сочинению у меня оказались два шара. Отец тогда сказал: этого не может быть, мой сын пишет грамотно. Да, я действительно писал грамотно. Но, выяснилось, что мой отец исключил сына ректора мединститута из школы. Тот был разгильдяем, пиво пил в классе – можете себе представить, что это было такое в шестидесятые годы. И мой отец –заслуженный учитель Узбекистана – сначала предупредил педсовет, а потом этого выродка из школы выгнал. Ну, ректор на мне и отыгрался.

Была (и сейчас, наверное, осталась) во мне такая упёртость – решил, что всё равно туда поступлю, и пошёл работать лаборантом на самую сложную кафедру – биохимии, мыл там пробирки, помогал эксперименты ставить. На кафедре тогда работали очень умные и приятные люди, я многому у них научился. Тогда в Андижане вообще был сильный институт, там работало много крупных специалистов, сосланных по «делу врачей», в основном, еврейской национальности. Я им опыты помогал ставить, разбираться с собаками… На кафедре были рады, что у них такой универсальный помощник, а я набирался уму­-разуму. И на следующий год поехал поступать в Военно­медицинскую академию в Питере. Сдал экзамены, зачислили на четвертый факультет, подводный. А мне летать охота была, и всё тут! Тогда как раз начался космос, и я под влиянием Опарина рвался на первый факультет, но, как говорят, «у генералов тоже дети есть», я туда не смог пройти. От четвертого факультета я отказался...

Я с этими документами вернулся в Андижан. Отдал их в мединститут, а ректор по-­прежнему меня принимать не хочет. Мол, мало ли кто где чего сдавал – вот пусть у нас сдаст экзамены, тогда примем. Отец поехал к министру здравоохранения, рассказал о ситуации. После этого меня приняли, в Андижане два года проучился, ни одной четверки не было, но потом всё­ таки удрал оттуда в Москву, да так Первый медицинский и закончил.

Почему перевелся?.. Мне было противно ездить – не на учебу, а на хлопок, по три месяца на вату тратить. Весь сентябрь, октябрь и ноябрь мы наполняли закрома Родины хлопком, и только к пятому декабря нас возвращали обратно. То есть первым делом – хлопкоробы, ну а медики – а медики потом?

В деканате ко мне относились неплохо и сказали прямо: «Ренат, московской прописки у тебя нет, аспирантура не светит – ты зацепиться должен сначала. Вот – в Реутово нужны врачи, попробуй там». Тогда москвичи все оставались, а иногородние – кто куда. А у меня тут, в Москве уже девушка была, она моей женой стала – надо было цепляться. Реутово – это недалеко, прямо за кольцевой дорогой, я помчался по адресу районной больницы, поговорил с главным врачом, и меня приняли на работу в качестве молодого специалиста. Участковый врач, а по ночам на полставочки подрабатывал дежурным хирургом. К тому времени уже сильно зацепился за хирургию, потому что для терапевта нужно иметь другой склад характера, чем у меня. Хирургия – она действенная такая вещь, всё видно сразу: или получилось, или нет.

Студентом я был в кружке у Хилькина Анатолия Михайловича, удивительно талантливый человек, очень светлая личность, экспериментатор. Он занимался коронарной хирургией, оперировал на собаках, и к нему ходила целая орава молодых ребят... И вот эта моя собачья жизнь привела к тому, что я на шестом курсе, после Перу – я ездил в Перу с отрядом ЦК комсомола, человек семь нас было, на последствиях землетрясения – попросился на интернатуру по хирургии, и так пошел.

…Все пациенты разные, но, если ты настоящий врач, для тебя не должно быть никакой разницы, какой заработок у пациента, нищий он или богач, рафинированный интеллигент или люмпен. Ты должен уметь общаться со всеми. Вот Владимир Гиляровский был таким настоящим врачом. Чем чаще его читаешь, тем больше понимаешь. Он с кем угодно мог общаться и все его знали как хорошего врача. За три года в Реутово я потихоньку научился всему, а по ночам оперировал аппендюки, ущемленные грыжи, травмы – это сотни операций за год. Такой курс общей медицины прошел. А когда объявили конкурс в ординатуру – ну, его каждый год объявляют и, как правило, берут своих – но тут мои друзья по Перу узнали, что есть набор на новое направление. Но профессор просто бешеный человек, хотя специалист выдающийся, и все его знают в стране – Крылов Виктор Янович. Ну, дурной – не дурной, бешеный – не бешеный, я приехал поговорить. Мы с ним хорошо так пообщались. Он между делом спросил: «А языки вы знаете?» Я говорю: знаю. Он: «Какой, татарский,­узбекский?» Да нет, отвечаю, я по­-французски говорю, по-­английски, по-­испански. Тут он удивился. «Откуда так нахально?» – спрашивает. “Да вот, испанский – был в Перу три месяца, учился, работал с больными, английский – в школе, на конкурсах был. А французский – закончил КИИЯ – Комсомольский институт иностранных языков…” Так что взял меня Крылов в ординатуру, подружились мы с ним. Но дрючил он нас – насмерть! Неуёмный человек.

Я считаю, что главным украшением клиники Петровского были такие профессора, которые создавали ей имя. Профессор Крылов, профессор Милонов, Ланцял – это звёзды советской медицины.

Петровский – этого у него не отнимешь – был человеком, который умел работать с людьми и точно знал, кого куда поставить. Он знал, что Крылов прошьет всю планету сверху донизу, но микрохиругию сделает. И он ее сделал, хотя мы долго мучались, покупали по одной нитке в месяц. Вы представляете себе, что такое микрохирургическая нитка «десять нулей»? Это в два раза тоньше волоса, просто так вы ее не увидите, только под микроскопом, а концы одновременно являются иглами. И этой ниткой надо сшить артерию диаметром в один миллиметр.

Представьте, какая потребность в масштабах всей страны была на эту нитку… А валюту на это, конечно, не давали. Мы пытались наладить производство, и сейчас все­ таки делаем нитки. Начали в Казани, потом и в других местах наладили дело. И через некоторое время, отработав технологию, мы поставили пришивание рук, ног буквально на поток. Огромное количество людей, которые могли стать инвалидами, возвращались к полноценной жизни. У меня было несколько случаев, когда я испытывал просто… «Кайф» это слабое слово. Вот мы с моим коллегой, старшим научным сотрудником, прооперировали женщину, пианистку, которая в середине июня потеряла в пионерлагере два пальца, и мы ей эти пальцы пришили – а там нужно сшивать весь сухожильный аппарат, очень глубокий, мышцы, связки, две артерии, два нерва, три­-четыре вены – в общем, это серьезная работа, один палец занимает где­-то три­-четыре часа… И она, преподаватель музыки, в сентябре пришла на работу, и никто даже не заметил, что на ее правой руке была ампутация пальцев! Это результат!

Наша работа гремела по стране: телевидение показывало, статьи шли потоком, я защитил докторскую диссертацию, мы получили Государственную премию СССР… И на одном из заседаний, это был 1984 год, ко мне подсела Рената Николаевна Лебедева, главный союзный реаниматолог, очень интересный человек. Подсела и говорит: «Слушай, что ты думаешь? Вот ты сейчас докторскую сделал, а Евгений Иванович Чазов набирает людей, чтобы у себя в центре завести новую кардиохирургию”. Я ответил в том смысле, что какая кардиохирургия, Рената Николаевна? Меня и тут всё устраивает. Она: «Ну, ты узнай сначала, какие перспективы...»

Зацепил меня этот разговор, и я пошел к Петровскому. Спросил, надо ли соглашаться? Он говорит: «Я понимаю, вас уже сманили. Но эти терапевты вас сожрут. Они сожрали там уже два поколения моих учеников. Но у меня для доктора наук Акчурина достойного места нет». Так он меня осадил, и я на переговорах с Чазовым сказал: «Евгений Иванович, я всё равно буду микрохирургом». Отказался, в общем. А через неделю мне Рената Николаевна звонит: «Ты что, с ума сошел? Как ты мог отказаться? Иди, тебя же пригласили, он готов с тобой еще раз поговорить». И вот уже во второй раз или в третий, когда мне Евгений Иванович предложил: «Давай, я тебя пошлю на полгода в Америку, ты там всему научишься», не согласиться было уже неудобно. Мой Крылов – он человек категорический – сказал: «Ренат, вас зовут в клетку для певчих птиц. Вы будете сидеть у него в золотой клетке и чирикать. Вы не должны уходить».

В общем, я перешел к Чазову. Пришли со мной и мои друзья – они совершенно другими делами занимались, но поверили мне – Михаил Липинин, Стас Партигунов. Мы с помощью Евгения Ивановича спокойно подготовились к работе, месяца на три взяли тайм-­аут, чтобы учиться по разным клиникам. Я в 1984-­85 годах стажировался у Дебейко. Всё посмотрел за два месяца, разобрался, но так мне Америка за это время надоела – сил нет…

Дебейко - прекрасный человек. Он даже оперировал бесплатно… Но ведь Дебейко такой один. А у американцев другое отношение к жизни. Я его не принял. Нет, оставаться там я не думал ни секунды. Пешком готов был уйти в Россию. Вернулся я от Дебейко, и мы начали оперировать. Кстати, в отличие от американцев, я сразу стал работать под микроскопом. Идеология в коронарной хирургии должна быть на самой высокой точке своего развития. Палец потеряешь – жить останешься. А здесь закроется артерия – и всё, тромбоз. Так что мы это дело отточили, и сегодня у нас уже более пяти тысяч операций под микроскопом.

…В 1996 году я ввел термин «высокие технологии в медицине», который сегодня широко используется в мире, это мой термин. Так вот, тут требуется слаженная работа высококвалифицированных специалистов, когда никакой сбой недопустим.

…Сегодня в различных субъектах Российской Федерации возникают медицинские центры, которые работают не хуже столичных. Это очень приятная тенденция – могу назвать Пермский центр, Томский, в Новосибирске - два центра, в Волгограде, в Краснодаре. То есть люди там стали, наконец, понимать, что нет людей первого и второго сорта, что здоровье одинаково важно везде, и условия для него должны быть соответствующие.

…У меня есть ординаторы, аспиранты, которым я изредка читаю лекции. Часто приглашают по обмену опытом за рубеж. Но должен сказать, что попытки коммерциализовать медицинское образование приведут только к увеличению числа коновалов. То есть вы будете вынуждены волочить этого горе-студента только потому, что его папаша каждый год выкладывает пять тысяч долларов, чтобы его отпрыск закончил институт и стал врачом, поскольку это престижная специальность. Этот папаша будет вам говорить: да пускай он только проучится, да не будет он врачом, но опыт-­то показывает, что все они приходят в здравоохранение. А с чем приходят? С целью отбить потраченные на них «бабки». В результате, качество медицинской помощи снижается. На мой взгляд, государство должно давать нормальные бюджеты для медицинских вузов и техникумов. Чтобы преподавательский состав получал больше льгот, больше возможностей заработать во время своей преподавательской деятельности – или увеличить зарплату для теоретических кафедр. Так будет лучше и для страны, и для народа…

***

(фото с Дебейко)

Главный секрет от Майкла Дебейки, который прожил 99 лет, – желание постоянно работать. Он приезжал в клинику в семь утра и завтракал на работе. Потом много оперировал. Приходил в операционную даже в 95 лет. Вот такой трудяга и оптимист. И вам желаю столько же жизнелюбия. Тогда и проживете долго...

Ренат Акчурин

Цена жизни - мгновение...

Вся профессиональная деятельность доктора Акчурина служит одной цели - спасению жизни людей, стремлению помочь укреплению здоровья своим современникам. Я не доктор. Слава богу, пока и не пациент. Но не единожды видел, как он возвращался из операционной к себе в кабинет после двух, а то и трех сложнейших и многочасовых операций. Возвращался усталым и выхолощенным, так как все свои силы, как физические, так и моральные, он оставлял у своих пациентов. Бывало и поздно вечером кардиохирург не может отлучиться с работы, хотя в это время на заранее запланированных важных общественных и научных мероприятиях его с нетерпением ждут весьма уважаемые люди. Он словно чувствует, что кому-то из пациентов может понадобиться его неотложная помощь. В такие дни никакая сила и никакой соблазн не сможет заставить его уйти из кардиоцентра, ведь иногда даже не часы, а минуты могут иметь решающее значение. Цена этих минут может оказаться равноценной человеческой жизни…

Рената Сулеймановича я знаю более двух десятков лет. Судьба нас связала общим делом. Вспоминаю, шел первый год нового ХХI века. Работал я заместителем председателя Международного сообщества писательских союзов.  Председателем был никто иной, а патриарх отечественной литературы Сергей Михалков. И в это сложное время по инициативе Рената Акчурина в Москве был создан Некоммерческое партнерство «Ватаным» («Мое Отечество»). Кто-то спросит, зачем это ему было нужно?.. Я тоже так думал, поскольку ни материальных, ни моральных благ эта работа ему не сулила. А вот Ренат Сулейманович так не думал, он считал это своим гражданским долгом. Вокруг себя собрал и сплотил около двух десятков известных всей стране ярких представителей татарского народа и вместе с ними учредил некоммерческое партнерство. Главной целью которого было недопущение раскола татарской общественности по территориальным, языковым, мировоззренческим и религиозным принципам, сохранение многовековых традиций единства и взаимопонимания с братскими народами Российской Федерации. Именно в те сложные дни я впервые воочию увидел и убедился в политической и государственной мудрости Рената Акчурина. Он всегда был спокоен и взвешен, в нем гармонично сочеталась преданность к Отчизне с безграничной любовью своему родному народу, его многовековым духовным, нравственным и культурным традициям. Он ни разу не дал даже повода засомневаться в своей приверженности той или иной стороне. Был и оставался всегда на позициях настоящего государственника.

Авторитет Рената Акчурина не только среди коллег, но и в руководящих кругах страны был настолько высок, что воспользовавшись моментом, он сумел обосновать необходимость издания федеральных печатных органов татар в Москве. Вот так и зародилась, дорогие читатели, наша с вами газета «Татарский мир». В течение десяти лет издавался еще и журнал «Восточный свет».

Газету «Татарский мир» сегодня читают во всех субъектах России от Калининграда до Сахалина, своей считают ее наши братья в Крыму, выписывают в странах СНГ и дальнего зарубежья. Огромной популярностью пользуется электронный вариант газеты, люди, отнюдь не только татары, но и представители самых разных национальностей обращают внимание на взвешенность и разнообразность содержания, на качество выдачи материалов. Я, как главный редактор этого издания, со всей ответственностью заявляю, что все эти заслуги относятся, прежде всего, бессменному руководителю редакционного совета газеты Ренату Сулеймановичу Акчурину. Если даже в эти нелегкие дни мы еще продолжаем работать, и газета продолжает жить, то это только его заслуга…

Кому-то может показаться, что кардиохирургу, и так чрезвычайно занятому своей основной работой, не до газеты, не до просвещения и истории, не до литературы и искусства. Подумав так, вы сильно ошибётесь, Ренат Акчурин родился и вырос в семье педагогов, с малых лет интересовался историей страны и своего родного народа, до сих пор начитанностью и знанием может дать фору многим специалистам.

В  один прекрасный день Ренат Сулейманович мне высылает перевод популярной татарской песни и пишет: «Песня «Әйтмә син авыр сүз» в исполнении Асафа Валиева, уже который год у меня на устах. Она словно в душу запала мне, словно ласково преследует и радует одновременно. Порою замечаю, что начинаю петь ее про себя. Слова и музыка песни проникают прямо в сердце. Вот и попробовал ее перевести с татарского на русский…»

Никогда не ищи жестких слов

Жизнь и так коротка, коротка,

Ты мне счастье, мечта и мой кров,

Ты созвездий моих красота.

Не скажи грубых слов, не скажи,

Сердце в ранах и так у меня,

Если песню мне тихо споешь,

Будет жизни желанье тогда…

Я прочитал и без единого исправления этот перевод предложил на суд читателей газеты. Сколько было восторженных отзывов и сколько вопросов: «Неужто сам перевел?..»

А меня удивило другое. Он несколько раз повторял исполнителя песни – Асафа Валиева. Ведь песню эту и кроме него исполняли и исполняют не менее популярные профессионалы. Почему же Ренат Сулейманович только его исполнение подчеркивает. А дело в том, что так искренно и так жизненно никому еще, кроме Асафа, эту задушевную песню довести до сердец не удавалось. Все это  от  изысканного поэтического и музыкального вкуса выдающегося кардиохирурга Акчурина.

Ну, а что касается музыки и музыкального вкуса, не многие, наверное, знают, что академик РАН Ренат Акчурин в свое время с отличием завершил музыкальную школу и, если удается найти время, то и ныне часами может музицировать на фортепиано. А еще я слышал, что в школьные годы он вместе с друзьями организовал инструментальный ансамбль и руководил им. Также в школьные годы ставили они «Гусарскую балладу», где Ренат играл одну из главных ролей – гусара!.. Это все перечисляю к тому, что Акчурин с молодых лет себя и свою жизнь не представлял вне поэзии, вне музыки, вне театра, да и культуры в целом. Не отсюда ли исходит и его чрезвычайно нежное и внимательное отношение к людям, к их здоровью и самочувствию…

Ринат Мухамадиев,

лауреат Государственной премии Татарстана им. Г. Тукая

Наина Ельцина, супруга первого президента России

- Я помню нашу первую встречу с Ренатом Сулеймановичем. Во-первых, почувствовалось в нем какое-то душевно тепло, и даже когда он говорит вроде бы строго и так убедительно, на лице у него всегда улыбка. Ты понимаешь, что это не тот человек, который будет резать. Притом он был очень честен и сразу сказал, что не может дать стопроцентной гарантии того, что операция пройдет успешно. Но своим спокойствием и убедительностью он придавал нам силы.

Он подарил 10 лет жизни нашему самому любимому человеку. 10 лет счастья и радости, потому что 6 лет из них Борис Николаевич не работал, и семья была у него на первом месте. Я запомнила на всю жизнь то мгновение, когда нам сообщили, что сердце Бориса Николаевича заработало с первой попытки и операция прошла успешно. С тех пор Ренат Сулейманович стал для меня очень близким и дорогим человеком.

Шамиль Гайнулин, доктор медицинских наук, президент городской клинической больницы имени братьев Бахрушиных (г. Москва)

Что можно сказать о таком Человеке с большой буквы, как Ренат Сулейманович? Только восторги!..

Счастье знакомства со знаменитым ученым и хирургом произошло заочно, так как мы, врачи, все знаем о друг о друге - ведь врачебный мир очень тесный. А очное знакомство сразу привело меня в восторг. При всех заслуженных регалиях Ренат Сулейманович не покрыл себя бронзой, а остался озорным человеком с великолепным чувством юмора и доброты. Академик Акчурин всё делает со знаком качества: у него прекрасная красивая супруга Наталия Павловна и такие же умные и красивые сын и внуки.

Тысячи спасённых жизней, благодарность от учеников и пациентов, прекрасная семья, поклонение и уважение от нас -друзей - вот тот подарок, которым наделён судьбой великий академик Акчурин!