На аллее Славы…

Время и люди

Марат Сафаров

Старинную татарскую деревню с поэтичным названием Табанлыкуль уже нельзя найти на карте Башкирии – она давно вошла в состав районного центра Буздяк. Корень «Табан», согласно местному преданию, хранит память, скорее всего о карасях, водившихся здесь в изобилии.

Татарский мир запада Уфимской губернии складывался мозаично, включая в себя разные ветви одного большого дерева, став одним из важнейших центров исторического расселения нашего народа. Здесь продолжились родословные знатных фамилий мурз – кадомских, шацких, темниковских татар, переселившихся в Приуралье, освоивших эти благодатные степные края, заложивших крепкие деревни. Из мещерских и мордовских лесов, с берегов Цны и Мокши переносили мурзы свои фамилии, говоры мишарского диалекта, названия селений, где располагались их былые землевладения. В ходе подготовки книги «Тени Касимовского ханства» нам с моим соавтором Ренатом Абяновым часто доводилось слышать сюжеты от татар западных районов Башкортостана, что в их деревнях отдельные улицы устойчиво обозначались названиями мест исхода. Пришло из Уфы сообщение от читательницы нашей газеты Эльзы Мунировой, вскоре к ней присоединился казанский историк Василь Сакаев. Проступала еще одна ветвь древнего рода:

«А мои предки Сакаевы - из деревни Молочная гора (Молошная), Тамбовской губернии, Темниковского уезда. Наши предки переселились из Молошной горы в 1830-е годы в Башкирию в деревню Шланлыкуль. Потом переселились в Ташлыкуль. Так в ревизской сказке было указано. Наши предки переселились в д. Шланыкуль в 1831 году. Дата точная и указана в ревизской сказке 1834 года Оренбургской губернии Белебеевского уезда и имена в ней указаны - Тимералей Смаилович Сакаев, его сын Рафик и внук 15-летний Ризван. Вместе с ними переехали и мурза Яхия Шарифуллович Кудояров с семьей и 15-летней дочерью Бухарией. А в 1844 году состоялся никах Ризвана Сакаева и Бухарии Кудояровой. Есть архивный документ. Затем предки обосновались в д. Ташлыкуль. Кстати тётушки – «тутакаи» и сейчас вспоминают, что в Ташлыкуль односельчане называли друг друга «молошные» и «черные» или «черныши». В Ташыкуль еще жили Кутушевы - переселенцы из Пензы, а также Ильясовы, Мамлеевы, Байковы. А у Мамлеевых в деревне было отдельное кладбище, которое называли «княжеским». Еще в деревне жили Байтеряковы. Один из них был депутатом Государственной думы до революции. У меня бабушка Кутушева, а дедушка Сакаев. А еще они называли себя төмәннәр».

Вот так – и через 180 лет, сохранилась память о месте исхода - черныши в татарской деревне Буздякского района Башкирии - это от кадомской деревни Чернышово. Байковы - фамилия из кадомской же деревни Верки (Вәрәки). Эта маленькая деревня еще есть и там живут татары - на самой границе с Мордовией.

А от упомянутого выше Ташлыкуля до Буздяка – всего 12 километров, сквозь плотную череду старых поселений. В этих местах обосновалась приуральская ветвь рода Сакаевых. Много талантливых людей дал этот большой род, но сегодня расскажем о женщине, чья судьба была посвящена помощи другим, восстановлению их здоровья, возвращению к жизни. Женщине во всех смыслах героической, отмеченной самой высокой наградой СССР – званием Героя Социалистического Труда.

Мастюра Фахретдиновна Сакаева (1916-2007) – это имя известно среди уфимских врачей, медицинской общественности Башкортостана. На протяжении полувека Мастюра Сакаева была ведущим урологом республики, совершила прорывные для своей отрасли медицины достижения, спасшие жизнь тысячам людей.

Родилась Мастюра зимой 1916 года. Её отец Фахретдин происходил из рода Сакаевых, а мать Хадича – также из среды мурз – Кудашевых и Кудояровых. Мастюра в семье была самой младшей из шести детей.

Несмотря на громкие фамилии, семья, где росла Мастюра, как и большинство их родственников принадлежали к чабаталы морзалар – лапотным мурзам, не владевшим обширными земельными участками, и не сумевших получить в екатерининскую эпоху дворянство. Как отмечает доктор исторических наук Искандер Гилязов: «в 1780-е годы Екатерина II издает указ о даровании татарским служилым мурзам и князьям всех прав и привилегий российского дворянства. То есть получается, что татарские служилые люди получают право от Екатерины II записываться в дворянские родословные книги. Правда, при соблюдении двух условий. Первое условие – это представление официальных юридических документов, которые подтверждают их благородное происхождение, это не у всякого, естественно, было. Прошло много времени, сменилось несколько поколений, люди прошли через разные жизненные передряги, пожары, восстания, переходы, переезды и так далее. Поэтому получается, что у меньшей части населения остались такие документы. И второе условие, поставленное татарам, которые будут записываться в российские дворянские родословные книги: они не имели право использовать труд русских православных крепостных крестьян».

Таким образом, чабаталы морзалар имели статус мурз и князей, признаваясь таковыми в татарской среде, но стали де-факто простыми землепашцами, «однодворцами». Многие из них подали прошения о возведении их родов в дворянском сословии, но лишь незначительная часть этих прошений (большей частью именно из Уфимской губернии) была удовлетворена имперской властью.

Поэтому и занимались лапотные мурзы крестьянским трудом, с конца XIX века иногда подаваясь в отходники. Родители Мастюры летом в деревне занимались земледелием, а зимой уезжали в Уфу, где устраивались в пекарню. Когда умер муж, Хадиче пришлось на свои плечи взвалить всю тяжесть жизни. Одна вырастила шестерых детей, поставила на ноги. Мастюра еще застала учебу в мектебе при мечети, продолжила образование в Уфе. Стать врачом посоветовал её брат. Девушка, склонная к чтению, знаниям, согласилась и легко поступила в Башкирский мединститут. На третьем курсе она познакомилась с будущим мужем Мубаряком Ильясовым. Счастливая жизнь их была совсем короткой, предвоенной, будто все стремительно двигалось к трагической развязке…

Мубаряк очень хорошо пел. Но становиться артистом не хотел, поступил в мединститут. А с третьего курса его перевели в Саратовскую военную медицинскую академию. Потом оказался в Днепропетровске, где работал военным врачом. Будучи дипломированным специалистом, приехал забрать Мастюру с собой, но началась война. Мубаряк ушел на фронт. У врачей-молодоженов родилась дочь Роза.

В 1942 году Мастюра получает извещение о том, что госпиталь, в котором служил её муж, попал под бомбардировку, и лейтенант Ильясов пропал без вести… До этого он посылал письма с фронта, но не зная точного адреса жены (полагал, что Мастюру уже мобилизовали) отправлял в родную деревню к брату. До Мастюры письма не дошли. Однако и отсутствие похоронки вселяло надежду. Мастюра долгие годы не могла смириться с неизбежным, ждала своего Мубяряка. Оставшись вдовой в 26 лет больше не вышла замуж.

Всю войну она прослужила в уфимских госпиталях. По разным данным, в годы Великой Отечественной в Башкирии работало от 45 до 63 госпиталей. Но в одном историки сходятся – половина из них точно была в Уфе. Эвакогоспитали размещались в зданиях санаториев, школ. Из классов выносили парты и ставили туда койки. А учительские превращали в операционные. Раненым бойцам помогали всем миром. Молодежь проходила экстренные курсы медсестер и санитаров. Простые люди приносили у кого что было. Только в ноябре 1941 года в госпитали Уфы поступило 3,5 тонны мяса, бесчисленное количество овощей, целебного башкирского меда и домашней выпечки. Массово сдавали кровь для раненых.

Одним из первых в Уфе появился эвакогоспиталь № 1741 на улице Тукаева, 48, в дореволюционном здании бывшего православного женского духовного училища и приюта. Госпиталь вмещал 700 коек и открылся уже 1 июля 1941 года. Мастюра Сакаева, служившая там врачом-ординатором, вспоминала: «28 июля с первым эшелоном прибыли первые 90 раненых. У них были тяжелые повреждения. У некоторых на открытых ранах скопились черви – стоял зловонный запах. Хирурги работали сутками и даже ночевали на работе… Помню очень тяжелого пациента, лет 19-20 – раздроблены кости таза, поврежден мочевой пузырь, сепсис. Ему перелили много крови, чтобы спасти. Солдатик поправился и уехал. Одна срочная операция сменяла другую. Больные называли меня Марией Федоровной, чтобы легче было, а иногда и просто — Машей. Как позовут, так и бежишь быстрей на зов!».

Именно в эвакогоспитале Мастюра Сакаева обрела подлинных учителей и свою область медицины – урологию. Начмедом в уфимском госпитале служил профессор Первого Московского медицинского института опытный уролог доктор медицинских наук Иосиф Эпштейн, который стал её наставником и привил ей на всю жизнь увлеченность своей специальностью. В Уфе в военные годы трудились многие известные врачи, большинство из них вернулись потом в свои города, в столичные клиники. А Леонид Крайзербурд, выпускник Одесского медицинского института, поработавший в самых разных городах Советского Союза, решил остаться в Башкирии, преподавал в мединституте. Именно под его руководством Мастюра Фахретдиновна училась делать первые операции. Колоссальная клиническая практика в условиях госпиталя времен войны, привычка постоянно совершенствовать знания, опыт крупных врачей, которые рядом в операционной – все это помогало талантливой татарской девушке осваивать сложную профессию.

Кроме приехавших в Уфу врачей, работали и местные специалисты, в их числе один из её учителей, создатель Башкирского мединститута, профессор Гениатулла Нигматуллович Терегулов (1891-1984). Гениатулла Терегулов, уроженец деревни Новые Каргалы Белебеевского уезда принадлежал, как и Мастюра Сакаева, к роду мурз, был односельчанином и родственником писателя Амирхана Еники. Племянник доктора Терегулова – академик Роберт Искандерович Нигматулин, а другой близкий родственник – доктор медицинских наук, известный казанский врач Абубекир Батыр-Гиреевич Терегулов – прототип Абузяра Гиреевича Тагирова из романа Абдурахмана Абсалямова «Белые цветы». Врачебная среда, где формировалась профессия Мастюры, была поистине уникальной.

С 1947 года Мастюра Сакаева работала врачом-урологом, впоследствии - заведующей урологическим отделением, заведующей почечным центром Башкирской республиканской клинической больницы имени Г. Г. Куватова. Фактически она создавала урологическую и нефрологическую службу в Башкирии. Именно в своей родной больнице в ноябре 1963 г. М. Ф. Сакаева организовала отделение «Искусственная почка». Под её руководством в 1965 году впервые в СССР был проведен гемодиализ больному с острой почечной недостаточностью.

Своих пациентов Мастюра Фахретдиновна буквально спасала от смерти. Даже тогда, когда, казалось бы, это было невозможно. «В Бирске с разрывом почки поступил экстренный больной, — вспоминала доктор. — Необходима срочная операция, а в местной клинике нет электричества. Единственный источник света в операционной — керосиновая лампа. Наркоз больному дать нельзя, эфир может воспламениться и привести к пожару. Но ведь и человека не станешь резать по живому! Пришлось выходить из положения: к окнам подогнали грузовик, который фарами освещал операционную. Вот в таких экстремальных условиях мы и зашивали почку. Операция прошла успешно».

В феврале 1969 года за большие заслуги в области охраны здоровья и внедрение новых методов лечения Указом Президиума Верховного Совета СССР Мастюре Фахретдиновне Сакаевой было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Жизнь её конечно поменялась – редкостью было получение столь высокой награды нестоличным врачом. Началась активная общественная работа, участие в крупных международных конференциях. Но главным оставался каждодневный труд доктора. Вплоть до ухода на пенсию в 1990 году М. Ф. Сакаева работала врачом почечного центра больницы имени Г. Г. Куватова. Не порывала связи с коллегами она и впоследствии – консультировала, к ней всегда можно было прийти за советом и помощью. И почти утратив зрение, она не потеряла интереса к жизни, к своей профессии. Долгий век был отмерен Мастюре Сакаевой – 91 год.

В Буздяке на аллее Славы в 2016 году был открыт памятник врачу Мастюре Сакаевой. День открытия памятника на родине легендарного врача совпал с началом работы в Буздяке нового отделения гемодиализа. Значимость события в полной мере могут оценить, наверное, только сами пациенты. А еще ранее, в январе 2009 года в уфимской больнице имени Куватова была открыта мемориальная доска, посвященная героическому врачу.

Уфа - Москва