На землях князей Дивеевых

Из жизни регионов

Ренат Абянов, Марат Сафаров

От окраин мордовского поселка Теньгушево до Вознесенского района Нижегородчины пролегает недолгая дорога через плотные березняки и редкие деревни. Когда-то здешние земли входили в разные волости одного обширного уезда – Темниковского Тамбовской губернии. Границы менялись, кроились следуя неведомой ныне логике, и вот уже вполне мокшанские сельчане на нижегородской стороне уверенно считают себя русскими, а их соседи по другую, «титульную» сторону границы мелодично разговаривают на древнем языке этих пустошей и лесов. Мордовия заканчивается в своем северо-западном углу, но наша экспедиция в поисках истории и современного дня темниковских татар продолжается и за её пределами. Память о Темникове – крепости империй – сильнее административных метаморфоз XX века.

Атенино (Әтәнә), Бутаково (Бытак), Княжево (Княжев), Мельсеватовка (Мельсеватка) – эти деревни почти стерлись на карте татарского мира и неизвестны в основном ареале нижегородских татар – у сергачских их сородичей. На юго-востоке Нижегородской области расположены 34 татарских села! А оказывается, в этой, одной из ключевых для нашего народа губерний, но уже в ином пространстве, есть и еще горстка деревень, где живут татары.

Благодаря читателям нашей газеты Алие Гаязовой и Альфие Бахтиозиной удалось узнать о былых татарских поселениях на стыке Мордовии, Рязанщины и Нижегородчины. В детстве и юности они слышали о таинственных татарских деревнях близ поселка Криуша, не терявших связей с кадомскими родственниками, а Альфие Ибрагимовне Бахтиозиной довелось и побывать в начале 1970-х гг. в Бутаково. Все сведения собирались по крупицам, из семейных преданий и родословных, а особенно увлекательной явилась работа по сопоставлению дореволюционных и современных карт северных волостей Темниковского уезда.

Известный русский писатель П. И. Мельников-Печерский в своих «Дорожных записках» в 1830-е гг. упоминал эти края: «Мы приехали в Бутаково, село Тамбовской губернии Темниковского уезда, в 39 верстах от уездного города. Как живописны окрестности этого села! Вдали, на севере, тянется черной стеной лес. На обширной равнине между этим лесом и возвышенностью, на которой расположено Бутаково, разбросаны кучами деревни и хутора: они так хорошо рисуются на золотом поле богатой нивы! Направо Мокша льется ленточкой по полям между дубовыми рощами и деревнями, налево — отлогая возвышенность, покрытая камнями».

Заманчивые сюжеты звали в дорогу. Подобно тому, как из кадомского Чернышово ежегодно летом в бричке отправлялась в свои родные края знатная татарка Зухра Енгалычева, и местные крестьяне величали её барыней. Все здесь напоминает о татарском землевладении: тюркская топонимика перевешивает, казалось, самую прочную – финно-угорскую, вполне русские села – Бахтызино или Девлетяково сберегают фамилии мурз. Село же Благодатовка на реке Варнава и вовсе именовалась поначалу Истамбулом! Из Криуши в 1909 году переселились три семьи и образовали этот починок – можно сказать побратим османской столицы. А районный центр – поселок Вознесенский первоначально носил колоритное мордовское имя Ошпире. И все здесь неспроста – все голоса, все звуки спят в земле, заботливо прикрытые уже несколько веков официальным благочестием, определяющем начало истории лишь с XVI-XVII веков.

В этнографической литературе не удалось найти полевых материалов об этих поселениях в контексте их татарской истории. Известно лишь, что Рамзия Мухамедова работала в Теньгушевском районе Мордовии и добиралась до здешних знатоков мишарских обычаев, но достигла ли их нижегородских собратьев-соседей?

Пришлось прокладывать собственный путь в Вознесенский район Нижегородской области минуя уже нежилое Атенино в окрестностях Теньгушево. В селе (и райцентре) Теньгушево сохранилось много старых основательных лабазов, амбаров, купеческих складов, частично реновированных в советские колхозные времена. Сейчас все они на замке. До прокладки железной дороги здесь проходили торговые и почтовые тракты от Рязани, Кадома к Темникову или на север - к Арзамасу, Нижнему. Была судоходной и река Мокша.

Искомую деревню Атенино (Әтәнә) застать живой уже не удалось. Последний ее постоянный житель Равиль Исеев умер весной 2019 года; хоронить его по-татарски муллу издалека (из темниковского села Тювеево) не стали звать, а откликнулся неместный полицейский, служащий в Теньгушево и знающий обряды. Когда родственники последнего атенинца хотели дать ему положенное пожертвование, полицейский согласился взять лишь символическую 10-рублевую монету. Впрочем, тот атенинец был предпоследний, а совсем финального (и живого) мы нашли в Теньгушево.

Приезд в вполне еще населённое Бутаково в летний полдень, как это часто бывает в открытых к общению селах, привел к потенциальным информантам.

До Дивеево и обители Серафима Саровского отсюда всего около 35 километров. Паломники подступают к одному из главных монастырей России разными дорогами, вплоть до неприметных, проселочных. Столь же затеряны в здешних краях потомки владельца земли, где впоследствии поселились иноки. Историк, председатель Тамбовской учёной архивной комиссии А. Н. Нарцов (1859-1922) отмечал: «Татарско-русское село Бутаково… На месте села некогда стоял татарский город… Известный «Татарский камень» при выезде из села также долго сохранялся и только несколько лет тому назад сломан; это была могильная плита из белого камня, поставленная стоймя в 2 аршина вышины над прахом какого-то татарского святого или воеводы; с одной стороны вырезан параллелограмм, в котором можно было разобрать вязью написанное татарское слово «бутакуф», вероятно относящееся к селу, прочие же буквы были почти стерты или уничтожены; на другой стороне, после обычного стиха из Корана, поставлен год хиджры 972, т. е. 1564 г.».

Об этом камне упоминал и в 1830-е гг. Мельников-Печерский: «Татарский камень (как обыкновенно зовут этот памятник) есть не что иное, как могильная плита из белого камня, поставленная стоймя, аршина два вышиной. С одной стороны, между арабесками, вырезан большой параллелограмм, на котором заметны полусоскобленные слова, вырезанные татарской вязью. Местные жители приписывают камню целебную силу от зубной боли и соскабливают слова без всякого уважения к старине. В параллелограмме можно разобрать только одно татарское слово (бутакуф), которое, быть может, относится к селу. На другой стороне, обращенной к кибле, уцелели выражения из Корана с обычным калат (сказал) и внизу число года девятьсот семьдесят два, что значит по-нашему 1564 год».

Дивей мурза Бутаков является родоначальником князей Дивеевых, известный представитель которых Дербиш мурза Теребердеевич Дивеев встречается в разборной книге Кадомского уезда 1678 года и назван князем. После указа Петра I о крещении татарских помещиков 1713 года крепостные крестьяне Дивеевых, проживавшие в селах Дивеево и деревне Бутаково, были изъяты у мурз.

Таким образом, своё название Дивеево получило по имени первого владельца — служилого мурзы Дивея, сына Мокшева Бутакова. Согласно общепринятой версии, обширные земли близ крепости Сараклыч Дивей получил после похода на Казань. Позднее, в конце XVII века основная часть потомков Дивея (Дивеевы) приняла православие. Между тем в современном селе Бутаково несколько человек носят фамилию Дивеев, часть из них еще исповедуют ислам. Мусульманская ветвь рода также прослеживается по источникам. В 1855 году мурзы Дивеевы из села Бутаково подали прошение об учинении дознания по месту жительства для выдачи метрических свидетельств и утверждения в дворянском достоинстве, так как ранее в этом достоинстве были утверждены их родители. Показания давали мулла села Атенино Рызван Бекбаев Исеев (поскольку Бутаково тогда относилось к его мечети) и под присягой русские казенные и помещечие крестьяне - жители села Бутаково. Метрические свидетельства были выданы на основании проведенного дознания приставом второго стана Темниковского земского суда. Впрочем, хлопоты и походы в присутственные места николаевской России оказались напрасными - в дворянстве Дивеевы-мусульмане утверждены не были.

Другой род, часто упоминаемый в этих краях – Сюндюковы, сейчас скорее известен своими представителями, живущими в Башкортостане. Они создали познавательный семейный сайт, посвященный родословной и поиску новых генеалогических сведений. Согласно находкам краеведа Марата Усмановича Сюндюкова, основоположником их рода является мурза Сююндюк, сын бия Ногайской Орды Саид-Ахмеда Шейдяка. В середине XVI века Сююндюк обосновался в Мещерском крае наряду с Дивеевыми, Разгельдеевами, Терегуловыми, Еникеевыми, Мамлеевыми и другими мурзами и князьями. В годы Смуты оказал большую военную поддержку первому российскому царю Михаилу Фёдоровичу из династии Романовых. В писцовых книгах (1620-1621 гг.) сохранилась жалованная грамота, выданная царём Михаилом Фёдоровичем мурзе Имишу сыну Сююндюка на Кадомское поместье в «сельце Бутаково».

Однако именно первые Романовы начали и процесс лишения мурз их землевладений. Альтернативой становилось принятие православия. К 1650-м гг. образуется православная ветвь Сюндюковых - один из сыновей мурзы Имиша принимает крещение под именем Ларион с отчуждением части отцовской земли. В петровское время Сюндюковы-мусульмане лишаются поместий, крестьян, льгот и переводятся в податное состояние. Регулярная армия Петра не нуждалась в служилом сословии. Впрочем, не все Сюндюковы крестились: в источниках отмечается внук мурзы Бикбая Сюндюкова – Чапкун. Из отписных книг Кадомского уезда видно, что 9 марта 1715 года у него в деревне Бутаково «на Великого Государя отписано три крестьянских двора и крепостных крестьян в количестве 25 душ православного исповедания, хотя и не лишены прав дворянства». Постепенно, условия жизни на родине вынуждали Сюндюковых искать новые места, где они могли сохранить свою веру. К концу XVIII века, уже в екатерининскую эпоху, значительная часть рода переселяется в Приуралье, в Белебеевский уезд. В Бутаково же осталась ветвь Рамазана мурзы Чапкунова сына Сюндюкова. Как рассказали нам бутаковцы, еще недавно в селе жила одна из последних представительниц этого рода Сафия Кяримовна Сюндюкова, 1929 года рождения, работавшая учительницей в соседнем русском посёлке Новый Лашман. Несколько лет назад сын забрал её в Мордовию и, видимо, на этом татаро-мусульманская история Сюндюковых в Бутаково завершилась.

В отличие от востока Рязанской области здесь говорят не только о «татарской вере», но именно об исламе, уверенно оперируют понятием «мусульманство». Сказывается влияние церкви – в самом Бутаково храм не закрывался практически все советские времена, проповеди настоятелей о разных религиях становятся предметом обсуждения. Кстати, среди настоятелей еще недавно состоял православный татарин игумен Агафангел, пусть и нездешний по своему происхождению, но стремившийся крестить бутаковских татар. Ныне бутаковских татар трудно отнести к конкретному вероисповеданию – скорее можно их духовную жизнь считать синкретичной, соединяющей обряды и представления и ислама, и православия. Кто-то формально принял крещение, но еще поминает «по-мусульмански» своих умерших родных, кто-то уже тверд в православии, а несколько бутаковских женщин считают себя мусульманками. Примечательны вопросы местных жителей, которыми задаются местные татары, отражая скорее не земное исповедание религии, а свою последующую жизнь – «встретимся ли мы с родителями, если они были мусульманами?». Очевидно, что экспедиция теплого лета 2021 года, настоянного на луговых травах берегов реки Ведяжи, фиксировала последнее поколение местных татар… В тихих рощах сохраняются мусульманские кладбища (на которых неподалеку от Дивеевского монастыря можно найти камни с фамилией татар Дивеевых), неизменно выразительные в междуречье Оки и Мокши кирпичные дома, построенные зажиточными торговцами, и уже нестройная татарская речь – слова из далекого детства, ласковые упоминания о бабушках и дедушках или характерные для темниковских татар - о теш ана – женщине, которой дарили первый зубик младенца, становившейся с тех пор на всю жизнь близким человеком. Разрозненные знания скорее не носителей культуры, а хранителей памяти о культуре.

В избе Закии Хафизовны Мансуровой в Бутаково теперь только летом живет ее дочь Халида Сафиевна, поздней осенью уезжающая к своей семье в Дзержинск. Сама Закия апа была в родной деревне «читающей» бабушкой, хранила в доме книги на арабице. В Бутаково из старшего поколения жива сейчас только Саадет Сафеевна Дивеева, своей судьбой неожиданно напомнившая нам последнюю касимовскую ханшу Фатиму-Султан – мусульманку и её крещенных потомков. Подобно ханше она заточена старостью в стенах своего дома – не дворца, конечно, а крепкой татарской избы. Дивеевы не уезжали из родного лесного края, не испытали соблазнов мегаполисов, даже создали сугубо татарские браки, но вера предков, былой уклад, родной язык стали стремительно ускользать из их уютных деревянных домов. Старая мать не принимает заезжих гостей, а её уже также пожилые дети помнят лишь фрагменты татарской жизни Бутаково и пересказывают их с заметным затруднением – выразить татарское на русском всегда непросто. Разговаривают же Дивеевы степенно, на заметном говоре русских крестьян Нижегородчины. Они еще поднимают руки в мусульманском молитвенном ритуале, содержат в образцовом порядке татарские кладбища с обозначением под полумесяцем фамилии своих знатных предков, но сами все чаще смотрят в сторону иного храма и погоста.

Все имеет свой конец, свое начало. Не строить прогнозы, а фиксировать прошлое – задача историков, закон ремесла. Но хочется продолжения большой истории даже через это поколение, и от первой экспедиции к татарам Вознесенского района Нижегородчины осталось много незаданных вопросов. Ответы можно, конечно, получить из архивных документов, но еще - и на улицах, в домах этих старинных деревень.

Нижегородская область - Москва