2019-12-23_15-59-00.png

Обретение портрета…

Выдающиеся просветители

Марат Сафаров

Прошедшей весной в залах обновленной экспозиции Национального музея Республики Татарстан в Казани мне наконец довелось увидеть воочию так долго занимавший меня портрет первой татарской женщины-математика Сары Шакуловой, работы художницы фешинского круга Надежды Сапожниковой.

Портрет не пропал как представлялось мне ранее, и создан не в 1912 году в Париже, а в 1916 – в гостеприимном казанском доме Сапожниковых на Воскресенской улице, где почти каждый день бывал и часто работал Николай Фешин. Именно тогда парижские подруги вновь встретились, Сара Шакулова стала преподавать черчение в Казанской художественной школе и геометрию в первой женской татарской гимназии Фатихи Аитовой и женской школе Лябибы Хусаиновой. Часто бывала она в уютной мастерской Надежды Сапожниковой, украшенной узбекским сюзане, где собирались талантливые люди со всего города. Для мастерской брат Надежды — Константин пристроил к зданию своей фирмы особое помещение в Петропавловском переулке (ныне — ул. Рахматуллина). Здесь, чуть ранее – в 1914 году, был создан фешинский шедевр – «Портрет Вари Адоратской», ставший самым узнаваемым произведением мастера. Образ Сары Шакуловой авторства его ближайшей ученицы хранился в фондах и теперь вышел в свет, и эта незаурядная татарская женщина спустя век обрела свой новый образ.

… Старый, зачитанный номер журнала «Идель» перестроечных времен, где была опубликована статья писателя Джавада Тарджеманова. Первое мое знакомство с именем Сары Шакуловой, её незаурядной судьбой… и робкая надежда узнать больше. В этой публикации упоминался и портрет, выполненный Сапожниковой. Уже скоро выстроятся цепочки к прошлому, к современникам Сары Шакуловой, соберутся по крупицам их воспоминания. С тех пор уже прошло много лет и все хронологические связи безвозвратно оборвались… Ушли все её родные и растаяли в огромной Москве причудливые ветви их потомков. Лишь несколько фотографий начала XXвека, запечатлевших умное, волевое лицо из семейных архивов старых москвичей – её земляков по Касимову; университетский диплом вместе с другими документами – в фондах Национального музея Республики Татарстан. И теперь – работа Надежды Сапожниковой.

Но жизнь Сары Шакуловой притягивает и увлекает многих. Автор знаменитого романа о Лобачевском Джавад Тарджеманов (1920-1995) первым проложил дорогу к биографии Шакуловой - «татарской Ковалевской», как её часто стали называть. Джавад Тарджеманов, сочетавший в своем творчестве любовь к точным наукам и прозе, увлекся биографией Шакуловой и успел встретиться с её сестрами Аминой и Лейлой.

Есть замечательная научная книга Тамины Биктимировой «Ступени образования до Сорбонны», публикации Альты Махмутовой, Лилии Габдрафиковой, где анализируется биография Сары Шакуловой. Время, встречи, эпоха – все это можно сложить в большую мозаику татарской общественной жизни начала XX века.

Весь повседневный ритм жизни дома Шакуловых, расположенного в Татарской слободе Касимова, близ берегов Оки, складывался под влиянием джадидизма. Соблюдение мусульманских обрядов сочеталась с изучением иностранных языков, музыки, чтением русской и западноевропейской художественной литературы. Так и были воспитаны два сына – Мустафа и Ахмет и три дочери – Лейла, Амина, Сара, появившаяся на свет в июле 1887 года. Много позднее младшая сестра Сары Шакуловой Амина Касимовна Ходжаева вспоминала, что «у нас, несмотря на постоянное общение с русской и подчас с европейской интеллигенцией, неизменно царил дух ортодоксальной мусульманской семьи. Уклад жизни был мусульманский, но без ханжества и догматизма».

Касимовский купеческий мир – Кастровы, Акбулатовы, Вергазовы, Мусяевы, Девишевы… Династии Шакуловых и Ишимбаевых, одними из первых местных семей перешедшие к капиталистическим отношениям, во многом определили две сферы торгово-промышленной жизни Касимова - кожевенное производство и переработку-продажу меха. Уже в 1774 году в Касимове работал кожевенный завод Сеит-Шакулова, имевший 90 рабочих. К середине XIX века кожевенная отрасль в Касимове пришла в упадок, и предприимчивые татарские купцы все силы отдали закупке и переработке бухарского и калмыцкого каракуля.

Отец – потомственный почетный гражданин Касимхан Хусаинович Сеит-Шакулов занимался переработкой и продажей меха. В Казани жила его двоюродная сестра Айша Батыргиреевна Сеит-Шакулова - жена известного татарского теолога, общественного деятеля, в будущем – муфтия Галимджана Баруди.

Мать Сары – Фатима Айнутдиновна Дебердеева вышла замуж в Касимов из села Старотимошкино (тат. Зия) Симбирской губернии, являлась представительницей знаменитых торгово-промышленных династий Дебердеевых и Акчуриных, владевших суконными фабриками. Во многом, именно Фатима, воспитанная гувернанткой-бестужевкой, игравшая на фортепиано, и определяла характер касимовского дома.

В течение трех лет Сара обучалась в новометодном мектебе в селе Торбаево близ Касимова, где преподавали основы ислама и татарский язык. В 1905 году она окончила русскую женскую гимназию в Касимове, где особые успехи показала в изучении математики, истории и русской литературы.

Предприятия, конторы, магазины татарских купцов располагались в разных частях Касимова, однако селились они компактно в историческом квартале – Татарской слободе, основанной еще во времена существования ханства. Центром слободы и главным местом притяжения татар оставалась Ханская мечеть с мощным минаретом из окского камня. Жизнь в Татарской слободе на первый взгляд была достаточно традиционной и размеренной, характерной для хрестоматийного купеческого мира. Однако в реальности интенсивно происходило соединение мусульманского образа жизни и ценностей капиталистического мира. Положение женщин, являющееся одним из ключевых показателей модерна, было среди касимовских татар противоречивым. С одной стороны, большинство женщин проводили свою жизнь достаточно замкнуто, общаясь с родственниками и прислугой. С другой, в конце XIX века начался процесс получения женщинами светского образования. В 1891 году медицинское образование получила Разыя Кутлуярова (Биби-Разыя Тазитдиновна Кутлуярова-Сулейманова), ставшая первой татарской (видимо, вообще мусульманской) женщиной-врачом. «Одиннадцать мусульманок, следуя почину госпожи Разые ханым Кутлуяровой-Сулеймановой, изучают в Санкт-Петербурге медицину, опередив в этом отношении своих турецких, египетских и индийских единоверок», — отмечал Исмаил Гаспринский в 1903 году.

И юная гимназистка Сара Шакулова потянулась навстречу новому времени – не затворилась в стенах купеческих домов-дворцов, а решила уехать для продолжения образования в столицу империи. Семья поддержала её выбор.

Не вовремя приехала упорная татарская девушка Сара в Петербург – шла первая русская революция. Однако она не возвращается домой и поступает на вожделенные для многих её энергичных ровесниц курсы воспитательниц и руководительниц физического образования, основанные известным общественным деятелем и педагогом Петром Францевичем Лесгафтом. Курсы Лесгафата были закрыты после поражения первой русской революции в 1907 году. Стремление Шакуловой поступить на другие высшие женские курсы не увенчались успехом: поражение революции сопровождалось активным наступлением на женское образование. Возвращаться в родной, уютный Касимов, где все предопределено, или все же пытаться осуществить мечту в Европе? Сара выбирает Париж.

Вероятно, у каждого человека есть свой наиболее важный, ключевой отрезок жизни, определяющий последующие годы и (если судьба незаурядна) остающийся в памяти потомков. Кульминационных точек, больших и красивых подъемов в биографии Сары Шакуловой было несколько, но парижские годы, Сорбонна оставили важнейший след. И не только в жизни, но и в современных публикациях о «татарской Ковалевской». Очевидно, что именно окончание этого университета девушкой мусульманкой привлекает теперь внимание к личности Шакуловой.

Ритм столицы мира начала XX века был созвучен интересам вчерашней петербургской курсистки Сары Шакуловой, осваивавшей на сорбоннских лекциях логичные математические законы. Рядом – на мансардах, в кафе, в авангардных мастерских жил художественный Париж. Именно в студенческой гостинице-общежитии она знакомиться с художницей Надеждой Сапожниковой. Многое сближало Шакулову и Сапожникову – юность, проведенная в купеческой среде русско-татарских городов (Надежда родилась в 1877 году в Казани в семье владельца мануфактурного магазина), опыт женских гимназий, самостоятельность, открытые новому глаза.

В 1910 году Надежда Сапожникова окончила Казанскую художественную школу и вместе с Фешиным отправилась в европейскую учебную поездку, посетив Берлин, Мюнхен, Верону, Венецию, Милан, Падую, Флоренцию, Рим, Неаполь, Вену. Путешествие закончилось в Париже. Фешин вскоре решил, что ему нечему учиться в Европе, и вернулся в Казань, в то время как Сапожникова осталась в Париже до 1912 года, работая в основном в открытой мастерской голландского художника Ван Донгена, имевшего шумный успех. Дружба с Надеждой Сапожниковой продолжалась у Сары Шакуловой и по возвращении в Россию - всю жизнь.

И все же парижский богемный мир не увлек целеустремленную Шакулову. Она была рождена для математики и в 1913 году с отличием окончила Сорбонну. В последний предвоенный год Сара покинула старую Европу, вернувшись домой.

Парижский диплом необходимо было подтвердить – гербы Сорбонны на бланке не имели силы для Министерства просвещения Российской империи. Сдав восемь полукурсовых экзаменов и семь экзаменов на испытаниях в комиссии по различным математическим дисциплинам, 30 мая 1914 года Сара Шакулова была удостоена еще одного документа о высшем образовании – диплома II степени об окончании Императорского Московского университета. Именно его она долгие годы указывала в скрупулезных советских анкетах, умалчивая о Париже…

Однако факт получения высшего образования женщиной в условиях Российской империи (хоть сорбоннского, хоть московского) не имел большого значения. Не обладая возможностью преподавать, как женщина и как мусульманка, в высших учебных заведениях, Шакулова начинает работать внештатным преподавателем математики в реальном училище города Зарайска Рязанской губернии. Это были трудные годы жизни в уездном городке, в оторванности от привычной среды. Наконец, при помощи Сапожниковой и Фешина Сара Шакулова в 1916 году перебирается в Казань, где получает возможность преподавать. Здесь был её мир, жили друзья и родные. Семья её дяди – Галимджана Баруди, татарская джадидская интеллигенция, талантливые русские художники – казанский круг общения Сары Шакуловой.

Впоследствии, Сара Касимовна вспоминала о своих казанских годах и знакомстве с Николаем Фешиным:

«В 1913 г. в Казани художница Н. М. Сапожникова обратилась с просьбой к администрации Татарской женской школы Ф. Аитовой выделить девочек для подготовки инструкторов Музея кустарной промышленности, который был в ведении Казанского земства.

Айша и Мюфида – две девочки после занятий в школе посещали мастерскую Надежды Михайловны два раза в неделю.

Фешин очень часто посещал мастерскую и всегда рассматривал рисунки этих девочек. Николай Иванович отмечал большие способности и вкус этих девочек. Он проявлял неизменную заботу о том, чтобы обеспечить развитие самобытности восприятия натуры, искренность и оригинальность передачи его маленькими художницами. Предупреждая возможные неосторожные вмешательства руководителя, он восклицал: «Не портьте! Не портьте!»

«В 1916 году я перебралась в Казань и начала преподавать математику в Художественной школе, совмещая с работой в других учебных заведениях. В Художественной школе я часто встречалась с Николаем Ивановичем, он обладал исключительно музыкальным слухом. По желанию Николая Ивановича поучиться играть на рояли я начала заниматься музыкой. Показав гаммы до мажор и ля минор, я была удивлена, когда Николай Иванович проиграл самостоятельно все мажорные и минорные гаммы. На мой вопрос: «Как же Вы составили гаммы?» «По аналогии с красками!» – ответил Николай Иванович».

В Казани молодая учительница встретила и революцию, и начало Гражданской войны. Долгая учеба, захватившая её преподавание, сломы эпох – своей семьи она так и не создала…

После прихода к власти большевиков, положение Шакуловых стало противоречивым. С одной стороны – началось преследований «буржуазных сословий», все их касимовские предприятия, дома и земли национализировали, с другой – образование Сары Шакуловой, наконец, было оценено по достоинству. В 1919-23 гг. она являлась заместителем народного комиссара просвещения Башкирской АССР, где курировала создание системы профессионально-технического образования. При непосредственном участии Шакуловой в Башкирии создавались педагогические и сельскохозяйственные техникумы. Она активно участвовала в ликвидации неграмотности, создании средних школ, в том числе татарских и башкирских.

С 1923 года Сара Шакулова работала в Москве инспектором отдела национальных школ народного комиссариата просвещения РСФСР, была близко знакома с Н. К. Крупской, работала под ее непосредственным руководством в 1925-37 гг.

Параллельно с работой в Наркомпросе, Сара Шакулова создала и возглавила в Замоскворечье, на базе мусульманской частной школы в Доме Асадуллаева, татарскую государственную среднею семилетнею школу им. Н. Нариманова. Фактически она спасла от разорения и закрытия Дом Асадуллаева, продолжавший оставаться центром московской татарской культуры.

Её родные перебрались из Касимова. О жизни Шакуловых в советской Москве 1920-х гг. сохранилось свидетельство легендарной татарской мемуаристки Раузы Кастровой (1911-2012):

«По соседству с нами жила Фатима Шакулова. Ей было тогда лет 90. Она прекрасно играла на рояле и была такой выдумщицей. Фатима была немножко со странностями. У нас жила корова в Малом Татарском. И Фатима советовала моей тете: «Слушай, ты зачем бедную корову здесь держишь. Ты утром вставай и веди ее на Воробьевы горы»… Ее три дочери знали иностранные языки. Люди говорили: «Шакуловы — это наследники Мухаммеда».

Одна из её дочерей, Сара Шакулова, закончила Сорбонну и одно время даже работала директором школы при Доме Асадуллаева. Её назначили и преподавать ликбез. Сара ходила к нашей соседке Шамсикамар-апа Орловой, и они вместе твердили: «Мы не рабы, рабы не мы». Шамсикамар работала кухаркой на фармацевтическом заводе. Сама она была из какой-то деревни, и ей дали почему-то русскую фамилию. Шамсикамар была даже назначена депутатом Моссовета. Все знали клич Ленина: «Каждая кухарка должна управлять государством». Ну вот ее как кухарку и выбрали депутатом Моссовета».

Работа в ликбезе, на директорской должности в одной из лучших национальных школ СССР или рядом с Крупской, с левыми романтиками - авторами педагогических экспериментов. Вся эта наполненная новая жизнь 1920-х гг. вдохновляла Сару Шакулову. Дальтон-план, лабораторно-бригадный метод обучения, радикальная теория «отмирания школы» Шульгина, переходы восточных языков с арабицы на латиницу, создание учебников для национальных школ – все это сопровождало бурное послереволюционное десятилетие Наркомпроса и Сары Шакуловой. Сохранилась фотография тех лет – Сара Шакулова во дворе Дома Асадуллаева с педагогами и учениками московской татарской школы.

В 1930-е гг. она, продолжая находится вблизи Крупской, чудом избежала репрессий – годы учебы во Франции, происхождение из купеческого сословия и главное – принадлежность к соратникам и помощникам опальной вдовы Ленина… Все было против, но все прошумело мимо неё. Еще до кончины Крупской Сара Шакулова покинула уже опустошенный Наркомпрос и затерялась в качестве скромного преподавателя математики Республиканского института повышения квалификации инженерно-технических работников и хозяйственников. Затем до начала 1960-х гг. она преподавала теоретическую механику и начертательную геометрию в различных технических вузах Москвы – не публиковалась, не выступала на конференциях, почти растворилась среди пожилых технарей-интеллигентов. Умерла Сара Касимовна Шакулова в 1964 году. Портрет теперь известен, пришло время найти ее могилу на Даниловском мусульманском кладбище.