2019-12-23_15-59-00.png

Разжалованный город Елатьма…

Из жизни регионов

Марат Сафаров

В Елатьме – небольшом уютном поселке близ Касимова довелось побывать теплой осенью. Так сложилось, что раньше мои дороги по Мещере обходили это известное поселение, но все приходит вовремя. Елатомские сюжеты постепенно собирались, соединялись в логичную хронологию, а конец сентября подарил лучшие виды на реку.

Ока в разные сезоны открывалась с разных своих берегов – у дворца Фатеха Кастрова в Касимове, в окрестной деревне Уланова Гора и близ Старого Посада, на песочном пляже поселка Лашма; ночью, на Стрелке в Нижнем Новгороде; в Муроме, наконец, - у есенинского Константиново. Везде свои красота и очарование, свой уклад приокской жизни. Изучить историю навигации по одной из главных рек России и рыболовного промысла (ведь и сейчас близ Касимова ловят стерлядь), узнать больше о знаменитых окарях (именно так зовутся живущие у реки), о местных памятниках культуры, связанных с большой водой… Когда-то такие идеи витали, даже почти подобрали в Муроме здание закрытой Николо-Набережной церкви (или церкви Николы Мокрого). Церковь эта поставлена в соответствии с древней традицией у воды, поскольку Николай Чудотворец почитался в народе как спаситель утопающих, покровитель плавающих и путешествующих. В период весеннего паводка, когда разлившаяся Ока подступают к самому холму, на котором стоит храм, муромляне говорят: «У Николы ноги мокрые». Храм справедливо вернулся верующим, а музей Оки не обрел свой новый дом в Муроме или в ином прибрежном городе.

Зато в Елатьме есть краеведческий музей, размещённый в бывшем здании дворянского собрания. Здесь собраны редкие предметы из быта старой Елатьмы и уезда, например, роскошный буфет, красные крестьянские женские костюмы... Благодаря экскурсии научного сотрудника Ольги Синтёнковой удалось многое узнать не только об истории, но и о повседневной жизни уездного приокского города. А рядом с музеем расположено бывшее здание Елатомской земской управы. Прозрачным осенним утром представил я, что мои предки-родственники из Азеево и Богданово заходили более века назад в это присутственное место со своими прошениями.

Нынешний тихий посёлок Касимовского района Рязанской области Елатьма в царской России была центром самого северного уезда Тамбовской губернии. Административная карта за столетие существенно поменялась, и сейчас лишь увлеченные краеведением жители Рязанщины помнят о Елатомском уезде. Впрочем, и поныне в облике Елатьмы разные черты, а скорее общий дух фронтира – славяно-финско-тюркского культурного пограничья, сближает скорее с другими былыми старыми тамбовскими городами - Кадомом, Темниковым, нежели с исконно рязанскими.

В Лашме - не на берегу Оки, а в сосновом лесу, закономерно вспомнилась «Мещерская сторона» Паустовского. И хотя любимые его Спас-Клепики и тем более Солотча - далеки, особая благодать тёплой, затяжной осени настроила на созвучие с прозой о приокской природе. Ландшафт, природа здесь проступают и через топонимы - название «Лашма» происходит из мокшанского языка и обозначает лощину или долину.

Неподалеку от Лашмы находится и малоизвестная туристам железнодорожная станция Касимов, откуда ведет ветка лишь до города Шилово. 87 километров поезд неспешно преодолевает за 2,5 часа, проходя сквозь мещерские леса, будто отсылает к давней рязанско-владимирской узкоколейке Паустовского. Но есть возможность повторить подобное путешествие, хоть и по несколько иному маршруту. Появилась теперь мечта проехаться по редкой уцелевшей дороге и увидеть эти платформы - Лом, Чинур, Шостье, Илебники, Ванчур, Тырница. Причудливые имена селений можно собирать и по иному маршруту – из Касимова в Муром, где встретятся река Ксегжа, а уже на территории Владимирской области деревня Мильна. Мещера, мурома – растворившиеся финские племена оставили свой след в топонимах и гидронимах. Старинная песня о муромской дороге и трех соснах также находила свое подтверждение – сухопутное соединение между двумя окскими городами проходит сквозь густые леса, местами хвойные. Иногда колоритный топоним хранит память о первопоселенце, как поселок Сенин Пчельник - когда-то обжитой трудолюбивыми лесорубами, а ныне известный знатокам окской рыбалки.

Гипотезы об этимологии самой Елатьмы также примечательны. Наиболее аргументированные связывают название с частотным финским корнем маа - край, страна, местность. Таково происхождение и иных местных топонимов – Лашма, Нарма, Савватьма. Елатьма из финно-угорских языков может переводиться как «место, удобное для жилья», или «место обжитое, жилое». В современном финском языке «жизнь» - elämä.

В тоже время, бытуют и иные, татарские версии. Так жительница села Ахматово Диляра Батманова убеждена, что Елатьма происходит от татарского «елатма» – «не заставляй плакать». Эта версия по созвучию, хоть и не имеет аргументов, особенно популярна у касимовских татар. В «Историко-статистическом описании Тамбовской епархии» Г. В. Хитрова, изданном в 1861 году, указывается, что «город основан в 1381 году татарами и мещерою; название свое он получил от мещерской княгини Елатьмы, имевшей здесь свое пребывание и участвовавшей в его построении». Иногда эту легендарную княжну называют татаркой или мордовкой.

В Елатомском краеведческом музее к берегу Оки рекомендовали спуститься с Каржевина извоза – крутой дороги (высота спуска здесь почти 80 метров!), соединяющей нагорную и подгорную части Елатьмы. Название связано с именем купца Марка Каржевина и напоминает о том, что в дореволюционное время неподалеку располагалась его полотняная фабрика. Спуск, а особенно подъем потребовали затраты сил, но окупились бесценными видами с узкой полоски берега.

Как известно, Ока по-татарски зовется Ука, но касимовские татары обозначают ее на своем говоре иначе – Эва. Впрочем, в Елатомском уезде располагались села татар-мишарей, а из больших сел касимовцев выделялось лишь заокское Толстиково (Тустик), находившееся на почтовом тракте из Шацка в Елатьму. Это старинное татарское село (впервые оно отмечается в источниках в 1564 году) стоит не совсем на реке, а в небольшом отдалении, но уроженка села Фарида Идрисовна Аипова рассказала нам о существовании особого Толстиковского переката на Оке. Через этот мелководный участок реки проходили вброд охотники – места здесь лесные, мещерские. А несколько веков назад, во времена ханства Толстиковский перекат знали конные отряды касимовских татар.

Фарида Аипова вспоминала и свой родной дом в Толстиково, что «родилась в 1958 году в просторном доме, девяти окон по фасаду, были и задние комнаты во двор окнами. Парадный вход с кованным крыльцом, типичные татарские ворота из кирпича, увенчанные каменными шарами, кладовка. Был длинный конный двор, каретный двор. Старшие сестры помнят витражи в дверях, чугунные узорчатые дверцы в изразцовых печах». Семьи здесь жили зажиточные, и через много десятилетий уже колхозного строя удавалось им сберечь приметы быта дореволюционных татар-официантов или владельцев ресторанов по всей России. Ресторанное дело получило особое распространение среди касимовских татар. Из Толстиково уходили, например, в Одессу, но и на берегу Черного моря не забывали о родной деревне и Оке.

А к самой Елатьме примыкает русское село Иванчино, где татарский сюжет сложился незадолго до революции. Татарские купцы в Рязанской и Тамбовской губерниях в начале XX века, став хозяевами жизни, словно наверстывали годы бесправия своих предков – приобретали землю, устраивали поместья, по образцу дворянских. Средства, накопленные в торговле, казалось, возрождали былые вотчины предков – татарских мурз-землевладельцев. Самое известное в Елатомском уезде имение (именно так оно обозначается в репортаже газеты «Вакыт» от 1914 года) возникло в деревне Богданово близ Азеево, где богатейший купец-меховщик Хусаин Яфарович Ширинский устроил дивный сад, окружавший дом и хозяйственные постройки. В Богданово Хусаин Ширинский с женой Марьям содержал мектеб, и проводя большую часть года в Москве, торгуя каракулем, заботился о жизни родной деревни.

В Шилино купцы Девишевы также обладали землей. Когда-то, беседуя в Москве с представительницей этого рода Саидой Сафиевной Девишевой, запомнил фразу, что «родилась я в 1907 году в нашем имении Шилино». Тогда мне это показалось изящным оборотом речи, но много позже, из источников стало ясно, что и Девишевы, не обретя дворянство, стали помещиками. То была короткая эпоха мусульманского землевладения, обеспеченного не титулами, а капиталами. К примеру, меховщикам Девишевым принадлежал еще и крахмальный завод. А как отмечал елатомский художник и краевед Николай Егорович Волков (1884-1970), «после реформы 1861 года шилинский татарин Муртаза Девишев купил у Воейковых все земли, леса, луга и воды Оки и Унжи площадью около 25 кв. км за наличные деньги, не прекращая своей торговли мехами и пухом, и сразу же стал строить шестиэтажную вальцовую турбинную мельницу для размола сибирской пшеницы. Он имел деньги и на стройку, и на машины, и на покупку пшеницы для работы мельницы… У него были свои магазины в Елатьме, в Касимове, Нижнем Новгороде». Елатомский купец 1-й гильдии Муртаза Туктарович Девишев отмечается в 1871 году в качестве собственника трех лавок на Нижегородской ярмарке – в Пушном и Шуйском рядах. Здесь же торговали его касимовские земляки – Хайрулла и Хисаметдин Кастровы, Абдулла и Мухамет-Юсуф Ишимбаевы, Бахтияр Мусяев. Меховщики стремились организовать свои производства в самом Касимове или окрестностях – там находились предприятия Сеит-Шакуловых, Ишимбаевых, Вергазовых, Мусяевых. Но именно Девишевы, закупив землю близ Елатьмы, концентрировали свои активы в этом уездном городе, сохраняя связи с касимовским купечеством. В 1914 году отмечается сын Муртазы Девишева и его наследник – купец Изатулла Муртазинович Девишев. Краевед Волков вспоминал, что «только среди татар было много людей соперничных и деловых. Они ездили в места бывшей Золотой орды и скупали там сырье: овчины, мерлушки, каракуль, козий пух и прочее. Все это они привозили в свои села Шилино, Подлипки, Высоково и здесь выделывали овчины, окрашивали и сшивали меха для шуб и пальто – шкурки барашков, каракулевые шапки и воротники. Козий пух они раздавали крестьянам для очистки от грубого волоса – пенки и тщательно расщипывали. Пух они продавали в Казани, где из него вязали платки. У татар были богатые меховые магазины в Касимове и на Нижегородской ярмарке».

В пригородном Иванчино обосновался другой купец Сафа Ганиевич Ерзин, происходивший из Азеево, приобретший в 1906 году имение у русских помещиков, наладивший крепкое хозяйство. Весна 1917 года началась в Елатьме не только с новости об отречении царя, но и с небывалого половодья – Ока подступила к домам и лабазам, вешние воды подтопили нижние улицы. Так начался в уездном городе перелом эпох. Советская власть утвердилась в маленькой Елатьме лишь в марте 1918 года после осады и ожесточённых боев. Отчаянно оборонявшие город отступили через Оку в муромские леса и были настигнуты большевиками близ Выксы. Сафа Ерзин бежал из своего поместья раньше, поскольку Иванчино большевики заняли еще до взятия Елатьмы. Уходя из своего дома, как ему казалось лишь на время боев, татарский купец оставил верного черкеса Ибрагима сторожить хозяйство, но вскоре в имение вошли красноармейцы.

Ныне татарского колорита в Елатьме нет, уезд уже почти век как упразднен, татарские деревни оказались подчинены иным центрам. Да и сама Елатьма в 1958 году утратила городской статус, превратившись в поселок. «Разжалованный город» - так часто говорят о Елатьме.

Осталась одна из загадок, часть местной мифологии. В 1894 году упоминается существование в Елатьме двух мечетей, однако их расположение, точная локализация в маленьком городке до сих пор не прояснены (как и время постройки). В качестве распространенной версии - одна из мечетей находилась на месте пожарной части и тюремного замка. Это самый центр Елатьмы: на берегу пруда, как рассказали мне в музее, когда-то стояла деревянная крепость, схожая по задачам присутствия в мордовских землях с позднесредневековыми фортификациями в Старых Кадоме и Темникове.

Видимо, квартал вокруг пруда и был ядром татарской Елатьмы, с чем связывают происхождение не дошедшей до нашего времени пожарной каланчи – будто бы минарета татарской мечети. Якобы татары постепенно покидали Елатьму, уходя в села или в Касимов, и мечеть стала пустовать, превратившись в пожарную часть. Согласно переписи 1897 года, действительно в Елатьме проживало лишь 70 иноверцев, в основном магометан, но также и немцев, и евреев (в Елатьме имелись даже синагога и иудейское кладбище), работавших на Унженском заводе Баташевых. В 1914 году в городе жило уже 350 татар и отмечалась одна мечеть. А всего Елатьма перед революцией насчитывала более девяти тысяч жителей, сейчас же не дотягивает и до трех тысяч…

Старые фото каланчи не могут дать однозначного ответа – был ли в ее основе минарет или нет? Где располагалась вторая мечеть и вовсе не ясно, может в девишевском имении Иванчино?.. Ответ может быть получен лишь после тщательного поквартального анализа всех земельных участков в границах уездной Елатьмы.

В Елатьме есть свои достопримечательности. Одни Торговые ряды чего стоят! Это протяженный корпус с высокой аркадой по двум его продольным сторонам. Рязанским реставратором и краеведом С. В. Чугуновым установлено, что проект торговых рядов Елатьмы, датированный 1810 годом и подписанный итальянскими архитекторами Висконти (родственник известного кинорежиссера?) и Ф. Русско, чертил «архитекторский помощник» Григорьев. Сейчас Торговые ряды находятся в запустении…

А вот другое здание, самое известное в Елатьме - деревянная усадьба Марии Андреевны Поповой, бережно возрождено. В разных краях нашей страны вижу добрые дела проекта «Том Сойер Фест-Россия», где силами волонтёров и спонсоров возрождается историческая среда деревянных городов. И хотя Елатьма уже более полувека не имеет статуса города, купеческая застройка здесь под стать её былой уездной истории. Конечно, важнейшее значение в возрождении дома Поповой сыграли новые собственники, вложившие свои средства и планирующие открыть здесь историко-культурный центр и гостиницу.

Это красивый просторный особняк с высокими потолками и мезонином; фасад, ворота и забор его с массивными кирпичными столбами украшен элементами замечательной деревянной резьбы. Из верхних комнат дома открываются, как и век назад, величественные виды на Оку. С рекой была связано благополучие семьи – богатых судовладельцев. М. А. Попова брала в заклад суда даже от волжских пароходчиков Кашиной и Зарубина. Ею были приобретены пароходы «Авраам» и «Братья Ляховы». Свой дом в Елатьме Поповы построили, возможно, в начале 1880 годов и приглашали для этого архитектора из Голландии. Дом имеет ассиметричную форму и по своим очертаниям напоминает старинный фрегат.

Сохранилась и кухня, расположенная в отдельно стоящем одноэтажном кирпичном строении во дворе. Здесь же во дворе находилась и самая первая в здешних краях электростанция, здание которой также уцелело.

Мария Андреевна, будучи предпринимательницей, принадлежала к княжескому роду Кильдишевых, происходившему от крещенных мурз. Её отец Андрей Кильдишев являлся темниковским уездным дворянским депутатом. Ишмамет мурза Кильдишев при царе Алексее Михайловиче в середине XVII века выехал служить в Москву, а его потомки владели землями близ Кадома, среди плотного татаро-мусульманского окружения. Всего в нескольких верстах располагалась вотчина Ширинских и Крымских – Богданово.

Примечательно, что и исповедуя православие, потомки мурз в Тамбовской губернии ощущали не только сословную близость, но и родство корней – так Андрей Кильдишев был женат на представительнице семьи Мансыревых, тоже татарского происхождения, живших в селе Старое Мансырево (ныне Княжево) Темниковского уезда.

Родовое же село князей Кильдишевых располагалось в нежилом ныне Данилово близ татарских Азеево и Богданово. В этом урочище еще сохранились могильные памятники. Христианские и мусульманские камни разных ветвей одного ядра почти соседствуют.

Дом в Елатьме и историко-культурный центр при нем планируется открыть в этом году. Значит, будет повод вернуться на этот берег Оки.