2019-12-23_15-59-00.png

Поселок с литературной судьбой

Москва моя, ты самая…

Уже много лет Переделкино административно входит в состав Москвы, располагаясь на территории поселения Внуковское в Новомосковском административном округе столицы. Здесь жителям доступны все городские сервисы, и большая часть жителей проводит в некогда стародачном месте круглый год. И все же каждое посещение Переделкино напоминает о его загородном укладе, почти вековой литературной истории, а уютные улицы и местами еще сохранившиеся старые деревянные дома напоминают о былых знаменитых обитателях.

Часто на местных экскурсиях говорят, что с инициативой построить несколько десятков писательских дач в одном месте выступил Максим Горький. Он обратился с этой идеей лично к Сталину, а тот ее одобрил, и тогда для литераторов тут же возвели комфортабельные для середины 1930-х гг. дачи. В октябре 1932 года на квартире у Максима Горького на Малой Никитской Сталин встретился с пятьюдесятью самыми видными писателями СССР. Там он впервые и назвал их «инженерами человеческих душ», рассказал им о намерении учредить Союз писателей, открыть Литературный институт, а заодно предложил построить для литераторов городок.

19 июля 1933 года вышло постановление Совета народных комиссаров «О строительстве «Городка писателей»». Выбрали и место — недалеко от Москвы, но на природе, в окружении лесов. В тихом и живописном местечке рядом с обмелевшей рекой Сетунь под будущие дачи вырубили Измалковский лес. Первыми построили тридцать типовых дач. Корней Чуковский писал: «На нашей даче я уже провел сутки — и мне очень нравится. Тишина абсолютная. Лес. Можно не видеть ни одного человека неделями. Только ремонт сделан кое-как; всюду пахнет скверной масляной краской; денег потребуется уйма». Первоначально дома сдавались именно под дачи — не предполагалось, что кто-то будет жить там зимой. Дачи в Переделкине были символом признания. Они достались самым крупным писателям того времени. В первоначальном списке значились Исаак Бабель, Борис Пильняк, Борис Пастернак, Александр Афиногенов и другие.

В окнах деревянных домиков нового городка загоралось всё больше огней — приезжали с семьями, перевозили вещи. На картах появилась точка — Переделкино.

Несмотря на свойственную многим творческим людям ревность, дух соперничества, добрососедские отношения между переделкинцами не были редкостью. Пастернак, например, крепко дружил с Константином Фединым — еще до переезда в поселок они были соседями по Лаврушинскому переулку в Москве. Пастернак жил в Переделкине как обычный дачник — копал огород, работал в теплице, следил за яблонями. У него в поселке было два адреса: первый дом семье не понравился, и они сумели переехать; «домом Пастернака» обычно называется второй — деревянный, двухэтажный, с полукруглой террасой, светлый. На входе всегда стояли резиновые сапоги — Пастернак много гулял. Большой рабочий стол, кровать, на первом этаже в гостиной был даже телевизор.

После смерти поэта в 1960 году дом стал местом его памяти: вдову Зинаиду Пастернак часто навещали родственники, друзья и близкие писателя. Постепенно в дом стали приезжать поклонники творчества Пастернака, для которых проводились неофициальные экскурсии по зданию. Поскольку дача являлась собственностью Литературного фонда, в 1980 году после смерти пасынка Пастернака Станислава Нейгауза родственники писателя потеряли право на проживание в доме. В 1984 году передали здание Чингизу Айтматову, проводившему много времени в Москве, однако писатель отказался от дачи в память о Пастернаке. В перестроечные годы дом-музей Пастернака был устроен на этой даче, став наиболее посещаемым местом в поселке.

Сейчас в Переделкино проще всего добраться от станции метро «Новопеределкино», но во времена Пастернака жители чаще всего вызывали автомобили. Только не Борис Леонидович. Между поселком и Москвой он перемещался на электричке от Киевского вокзала, останавливавшейся на платформе Переделкино. Выходил ранним утром («Я выходил в такое время, когда на улице ни зги»), возвращался поздно вечером («Поезд ушел. Насыпь черна. Где я дорогу впотьмах раздобуду?»). Пастернак написал о Переделкине так много стихов, что они складываются в особый цикл — простой, усталый, шумный, как гул поездов, благостный.

Из воспоминаний аварской поэтессы Фазу Алиевой:

«Как-то в Москве Семен Липкин и Инна Лиснянская, мои переводчики взяли меня с собой в гости к Борису Пастернаку в Переделкино… Потом я без устали восторгалась им, его умом, красотой, осанкой, умением вести беседу. Семен Липкин, напротив, был очень грустен и, наконец, тихо сказал: «А я очень расстроен от встречи с Борисом Пастернаком. Ведь в каждом мужчине живет тот мальчишка с исцарапанными коленками, а в каждой женщине – та девчонка с косичками. Я увидел, что мальчишка в нем умер, а для поэта это – равносильно смерти».

Совсем скоро начнут публиковать строки великого поэта  в русских переводах Семена Липкина (1911-2003). Нет более в истории литературы мастера, столь много сделавшего для перевода татарской поэзии на русский язык. А ведь были еще грандиозные эпосы народов Востока, включая Идегей, Джангар, Манас, Гэсэр, Гильгамеш. «Лейли и Меджнун» Навои, «Шахнаме» Фирдоуси, уникальный довоенный сборник «Поэзия Чечено-Ингушетии». Гамзат Цадаса, Хамид Алимджан, Мирмухсин, Турсун-заде, Али Шогенцуков, Кязим Мечиев.... Вероятно, каждый восточный народ связан с Семеном Липкиным в обретении своего русского и мирового читателя. И сам Семен Израилевич нашел в древних и новых текстах свое призвание, утешение в трудные годы. Он любил и глубоко знал Восток. Липкин – многолетний житель Переделкина – сначала обитатель Дома творчества, а в последние годы, работавший на даче, именно в поселке создавал свои переводы восточной поэзии.

После Великой Отечественной войны поселок разросся, пополнился новыми дачами и жителями. Бывшая дача революционера Льва Каменева стала Домом творчества писателей в Переделкине. А в 1955 году начали возводить новый Дом творчества. Двухэтажное здание в центре писательского городка построили всего за год. Сооружение в стиле сталинского ампира имело шесть колонн, было украшено лепниной и барельефом.

В Доме творчества было 40 узких номеров с общими душевыми и уборными на этажах. Как вспоминала поэтесса Инна Лиснянская, «одноместные комнаты похожи на пеналы… в пенале помещались письменный стол перед окном, полутораспальная кровать, тумбочка, платяной шкаф, кресло для отдыха ― большое, плюшевое, по-домашнему уютное, и два стула». Поэт Арсений Тарковский предпочитал жить на втором этаже Дома творчества и, когда приезжал туда, часто говорил, что возвращается в «родные пеналы».

В 1966 году начали возводить пристройку к Дому творчества. Строительство завершилось три года спустя. Большая часть двухэтажной конструкции была стеклянной. Коридор вел к холлу, столовой и лестнице. На втором этаже находились кинозал, бильярдная, библиотека и бар. Здесь жили литераторы, приезжавшие из разных частей Советского Союза, общались, читали друг другу новые произведения. В Дом творчества приходили переводчики, благодаря труду которых многие произведения национальных авторов обретали многомиллионного читателя.

Дом творчества писателей в Переделкино со временем пришел в упадок. Сначала там открыли гостиницу, а потом здание совсем забросили. Вокруг построили множество элитных коттеджей, поселок вписался в современный городской ландшафт, стал полноценной частью Москвы, от станции метро «Новопеределкино» до Дома творчества писателей — десять минут на такси.

В 2021 году Дом творчества снова открылся. Там сделали ремонт, восстановили библиотеку, открыли ресторан, по вечерам устраивают концерты. Создатели обновленного литературного пространства верят, что золотой век Переделкина еще впереди, а чтобы его приблизить, приглашают авторов на программу индивидуальных резиденций. История зациклилась: в Переделкино снова приезжают поэты и прозаики, гуляют по лесам, ищут могилу Пастернака, Евтушенко, Тарковского, пишут и сдают рукописи, внизу которых, как и прежде, стоит литературный штемпель — «Переделкино».

Основной идеей реконструкции стало возвращение Дому творчества правильной жизни, актуализация его мифологии. С момента открытия в 1950-х он был местным общественным пространством — резиденцией, куда писатели, переводчики и поэты приезжали жить и работать. Рядом с ним — Городок писателей: здесь со времён СССР и до сих пор выдают писателям дачные дома, некоторые из которых стали уже домами-музеями — Бориса Пастернака, Корнея Чуковского, Булата Окуджавы и Евгения Евтушенко. Поэтому самым сложным стало удержать пространство Дома в правильных смысловых границах — не создать новодел, а поймать и сохранить дух места, где в синергии будут работать люди, имеющие дело со словом.

За возрождение территории взялась команда, которая реконструирует соседнюю усадьбу Измалково. Основной задачей было выявление и сохранение оригинальных деталей архитектуры и интерьера. Часть мебели здесь была: столы нашли на местной кухне, а стулья взяли из библиотеки и заменили старую обивку. Остальное пришлось докупать — это винтаж: было важно не вносить никаких конструктивных изменений, а вернуть месту тот стиль, который у него был всегда. При этом некоторые детали интерьера остались нетронутыми временем, например, знаменитый бильярд Высоцкого, который лишь перенесли в большой зал на втором этаже — на его историческое место. Высоцкий проводил здесь много времени и любил играть в бильярд — это была такая тёплая компания шестидесятников с Аксёновым, Окуджавой, Вознесенским.

Хорошо сохранилась и легендарная библиотека Дома творчества с её фондами и интерьерами 1970-х гг.: пока она работает как читальный зал, но в перспективе книги можно будет брать на дом, а в ней самой будут проходить школы писательского мастерства.

Многие исторические дачи еще ждут своего возрождения. Среди них и дом Лидии Сейфуллиной (1889-1954), расположенный в конце улицы Павленко. В этот дальний угол редко заходят посетители расположенного рядом музея Пастернака, а между тем дача Сейфуллиной хранит многие сюжеты истории страны и литературы.

В московской литературной среде Лидию Сейфуллину считали татаркой, но, если придерживаться точности, татарином был ее отец.

Родилась Лидия Николаевна в казачьей станице Варламово (сейчас это село Чебаркульского района Челябинской области). Она с гордостью всегда говорила: «Я — коренная уралка, личная моя судьба тесно связана с жизнью моего отца. Отец мой — татарин. Мой дед был плотником и проживал в селе Мамадыш Казанской губернии… Пожар. Сгорела не только дедова изба, но погибли в огне моя бабушка и тетка, сестра моего отца. Дед помешался в уме. Круглыми сиротами остались два мальчика. Младшего — моего отца — взял к себе на воспитание священник Ронгинский». Отцу Сейфуллиной тогда было пять лет. Его крестили, дали имя Николай, отчество — крестного отца, а фамилию оставили деда. Так появился Николай Егорович Сейфуллин.

Приемный отец дал мальчику образование. Николай закончил Казанскую учительскую семинарию в Старо-Татарской слободе, работал учителем татарского языка, переводчиком. Но умерла от скоротечной чахотки его невеста, и он решил посвятить себя православию. Для того, чтобы стать священником, надо было жениться. Женился на русской девушке из большой и бедной семьи Анне Елиной. Брак оказался счастливым, но очень недолгим. Родились две дочери, старшая Лидия. Когда Лиде исполнилось пять лет, умерла мать, которой было только 23 года. Тридцатилетний Николай Егорович в то время служил священником в Варламовском храме. Он был интеллигентным, честным, очень мягким и добрым человеком, любящим отцом.

«Я и сестра черны, с обличаем нерусским. На это отец всегда сетовал, потому что любил мою мать, а я до шестнадцати лет стыдилась татарской своей крови. Это было влияние русской моей бабушки. Отец не стыдился называться инородцем. Нашей семье суждено соединять разные национальности».

С 1923 года Лидия Сейфуллина, уже обретшая литературный успех на Урале, жила в Москве. В столице она жила в «Доме писательского кооператива» в Камергерском переулке. В 1934 году её избирают членом правления Союза писателей СССР. Литературную известность Сейфуллина получила как автор повестей «Правонарушители» (1922), «Перегной» (1923) и особенно «Виринея» (1924). Последнюю повесть вместе с мужем переработала в пьесу (1925), которая часто шла на сцене. Много лет спустя «Виренея» обрела новую жизнь благодаря удачной экранизации с Людмилой Чурсиной. «Многоуважаемая татарка Лидия Сейфуллина, – писал ей в 1934 году из Крыма Максим Горький, – чертова кукла с глазами, как шарикоподшипники! Мною, старым воробьем от литературы и генералом от старости… давно уже было замечено, что Вы не только весьма даровитый литератор, но человечица, влюбленная в литературу и, главное, смело честная, искренняя, – качества, коими литературная «среда» не изобилует».

Луначарский, прочитав «Правонарушителей», сказал по ошибке в одной из речей, что появился в советской литературе молодой татарский писатель Сейфуллин, очень способный.  С тех пор, приходя в гости к Луначарскому, Сейфуллина представлялась: «К вам молодой татарский писатель, можно пройти парнишке?»

Годы, когда были созданы «Правонарушители» и «Виренея», остались самыми плодотворными в творчестве писательницы. Именно тогда побывала она в Турции, Польше, Германии, Чехословакии, Франции, её «Виренея» не сходила с подмостков многих театров.

В 1936 году государство пожизненно выделяет ей дачу в Переделкино, у ручья, рядом с обширным участком Александра Фадеева, с которым Сейфуллина дружила. Именно на даче в августе 1937 года ночью арестовали и вскоре расстреляли её мужа, литературного критика Валериана Правдухина. Вопреки практике репрессий жену расстрелянного не арестовали, Лидия Сейфуллина безуспешно пыталась вызволить мужа, продолжая жить на этой даче, посещая в Москве Союз писателей. Опыт помощи репрессированным она имела – в 1935 году передала в Кремль, в «нужные руки» письмо Ахматовой, благодаря которому удалось сразу же выйти на свободу арестованным мужу и сыну поэта – Николаю Пунину и Льву Гумилеву.

К Сейфуллиной в Переделкино переселились ее родственники, сестра Зоя вела большое хозяйство.  Из воспоминаний Зои Сейфуллиной:

«В глубине нашего участка, который заканчивался невысоким деревянным забором фадеевской дачи на краю обрыва, между трех больших старых сосен были врыты в землю широкая скамья и стол. Вокруг буйно росли высокие кусты красной бузины, боярышника и черемухи, образуя собой естественную изгородь этой своеобразной беседки, стоявшей у пологого обрыва, поросшего малинником, папоротником и молодыми елочками. В просветах между сосен зеленели поля, на пригорке виднелись домики небольшого колхоза. Оттуда по вечерам доносились звуки гармоники, песни и смех гуляющей молодежи. А на утренней заре далеко разносилась незатейливая мелодия пастушьей жалейки, громкое щелканье кнута, мычание коров. Днем же здесь стояла какая-то уютная тишина, пахло сосной, разогретой листвой деревьев, сыростью оврага. Изредка с верхушек сосен, с ветки на ветку, перепрыгивали рыжие белки да с мягким стуком падали шишки. Лидия Николаевна любила сидеть в этом зеленом заграждении. Иногда с книгой, чаще просто так, задумчиво молча курила и думала в желанном одиночестве, вдали от всех житейских треволнений шумной нашей семьи».

Известие о расстреле Правдухина Лидия так и не получает, не доживет до его реабилитации, но к удивлению соседей, на 50-летие ей вручает орден Трудового Красного Знамени всесоюзный староста Михаил Калинин. Умерла Лидия Сейфуллина в 1954 году.

Много литературных имен из XX века, уже полузабытых, хранит Переделкино. Но здесь живут современные люди, в том числе творческие, а рядом располагается обширный район Ново-Переделкино Западного округа, и городские власти уделяют большое внимание развитию инфраструктуры.

Так, в начале марта в Ново-Переделкине открылся ледовый дворец «Арктика». «Спасибо большое за этот комплекс, это очень важно не только для Ново-Переделкина, но и для Москвы. Частный инвестор сейчас активно вкладывается в спорт, в хоккейные площадки, бассейны. В последние годы у нас вообще практически нет аукционов, на которых мы выставляем земельные участки под спортивные объекты. Я думаю, что это направление, несмотря на экономические трудности, будет и дальше развиваться», — сказал Сергей Собянин во время осмотра нового спорткомплекса.

Для организации тренировок и соревнований в здании площадью 13 тысяч квадратных метров разместили: четыре ледовые арены с 20 раздевалками, камерой хранения, медицинским кабинетом, прачечной и сушилкой; три спортзала, зал для игровых видов спорта и зал для занятий хореографией; 25-метровый бассейн на четыре дорожки с саунами и раздевалками.

Сейчас на базе спорткомплекса работают: школа хоккея «Красная машина — Арктика», созданная в сотрудничестве с Федерацией хоккея России; детская школа фигурного катания «Арктика» и театр на льду «Полярные совы» (70 детей); школа плавания «Арктика» (292 человека), где проводятся индивидуальные и групповые занятия для взрослых и детей, занятия для детей старше одного года (вместе с мамами), а также занятия для детей с ДЦП и клуба инвалидов.

И это лишь отдельный пример социального развития города в Ново-Переделкино, где проживает более 120 000 москвичей. А литературное Переделкино продолжает свою тихую, размеренную жизнь…

Подготовил Руслан Сакаев