2019-12-23_15-59-00.png

Запечатленное время Булата Мансурова

Никто не забыт

Марат Сафаров

Народный артист России Булат Богаутдинович Мансуров (1937-2011). Современным зрителям имя большого мастера известно по его финальной работе «Теплые ветры древних булгар», собравшей цвет российского кино, но создававшейся тяжело, подчас мучительно – и неоконченной, не получившей авторского оформления. В нынешний год 1100-летия официального принятия ислама народами Волжской Булгарии среди многих культурных событий работу Булата Мансурова вполне уместно вспомнить, тем более  что самому кинорежиссёру исполнилось бы 85 лет.

Булата Мансурова справедливо называют созидателем, устроителем, родоначальником новых смелых тем в искусстве. Принадлежавший к лучшей в СССР киношколе –  ВГИКовской мастерской Сергея Герасимова и Тамары Макаровой, уроженец закаспийского города Чарджоу, Булат Мансуров вернулся в середине 60-х гг. в родную Туркмению, где стал по существу одним из основателей национального кинематографа. Тогда фильмы Булата Мансурова, снятые на Ашхабадской киностудии, стали известны по всей большой стране, впервые показав художественными средствами жизнь народа в песках Каракумов. Подарив свой талант родному краю, Булат Мансуров рассказывал историю, уклад и традиции туркмен, живущих несколько обособленно от соседних народов, заметно отличающихся от хрестоматийного восприятия Средней Азии. Ранние его фильмы не ставили целью показ экзотики, не являлись этнографическими, но именно Булат Мансуров смог сделать туркменское кино частью большого советского многонационального кинематографа.

В этом успехе проявлялись незаурядные талант и сила молодого режиссера, герасимовская школа, сама земля пустынь и оазисов, но очевидно и принадлежность к татарской интеллигенции, обретшей дом в Средней Азии и вносившей вклад в просвещение, развитие, в культуру в ее прямом античном понимании возделывания земли. Земля в Туркмении была во всех смыслах пересохшей, и новое искусство создавалось здесь с трудом, через неимоверные усилия. Сказывалось и последствия ашхабадского землетрясения 1948 года, после которого студия оставалась разрушенной и фактически прекратила работу. В отличие от других союзных республик, в Туркменской ССР кинематограф в 1950-е гг. надо было создавать заново.

Путь в кин, татарского юноши, родившегося в разгар палящего туркменского лета, в краю дынь и верблюдов в июле 1937 года, был упорным, но не линейным, а витиеватым, словно маршрут каравана. Может так и должно было складываться, чтобы, придя к камере, режиссер накопил уже жизненного опыта, впечатлений и знаний.

Булат Мансуров готовился стать скрипачом и композитором, работал музыкальным руководителем и аккомпаниатором в Чарджоуском Доме пионеров. Уже занимаясь заочно в Ташкентской консерватории по классу композиции, он поехал в Москву поступать во ВГИК. И — не прошёл по конкурсу. На следующий год повторилась та же история. Вскоре пришёл срок призыва в армию. Отслужив, Булат работал некоторое время радиомастером в ашхабадском аэропорту и затем отправился во ВГИК сдавать экзамены в третий раз. Тут, наконец, ему повезло, он поступил именно на курс лучшего кинопедагога в Советском Союзе режиссёра Сергея Герасимова.

Уже фильм «Состязание», посвященный событиям истории Закаспия конца XIX века, образ Шукур-бахши, своей игрой на дутаре пытавшегося предотвратить вражду двух племен, принес Булату Мансурову и его другу, оператору (а впоследствии, ведущему туркменскому режиссеру) Ходжакули Нарлиеву известность и признание.

Следующую свою картину – двухсерийный фильм «Утоление жажды» Булат Мансуров снимал по одноименному роману Юрия Трифонова. На роль старого машиниста экскаватора Марютина режиссер пригласил легендарного киноактера Петра Алейникова. Для Петра Мартыновича - уже тяжело болевшего, пережившего свою славу, предложение сниматься пусть и в далеком Ашхабаде, у молодого постановщика стало радостным событием, выходом из долгого простоя. Так сложилось, что съемки в фильме «Утоление жажды» стали последними в карьере Петра Алейникова, и он не смог уже работать на озвучивании.

На излете оттепели удалось снять в рамках жанра производственного кино проблемный фильм, где большая стройка показана со всеми сложностями и человеческими характерами. Вероятно, именно отдаленность Туркменфильма, более лояльные худсоветы небольшой студии, нацеленные не только на партийную идеологию, но и на обеспечение финансового плана, дали возможность экранизировать сложный роман Трифонова без особых смысловых потерь.

Эта относительная творческая свобода, характерная для национальных республик, помогла Мансурову вновь обратиться к значительному литературному материалу. На этот раз был рассказ Андрея Платонова «Такыр», по мотивам которого Булат Мансуров снял фильм «Рабыня». «Рабыня» стала и одним из классических фильмов истерна – жанра советских приключенческих фильмов, названных так по аналогии с американским вестерном, но снятых на восточном материале.

Истерны часто снимали на киностудиях в Средней Азии, классическими сюжетами в них была борьба с басмачами на фоне показа колорита восточных народов, гор и степей. Таким образом, они отвечали и партийным задачам пропаганды истории становления советской власти, и благодаря динамичным, брутальным сюжетам, погоне, стрельбе, становились кассовыми, приносили большой доход в кинопрокате. «Алые маки Иссык-Куля», «Встреча у старой мечети», «Транссибирский экспресс», «Конец атамана», «Выстрел на перевале Караш», «Седьмая пуля» и многие другие фильмы пользовались большим зрительским успехом и создавали у советских зрителей романтический образ «собственного Востока».

Фильмом «Смерти нет, ребята!», посвященным последним дням Великой Отечественной войны, боям в Берлине и судьбе туркменского фронтовика, завершился ашхабадский период в творческой биографии Булата Мансурова. Прежде чем перебраться в Москву, и начать работу на Мосфильме», режиссер в первой половине 1970-х гг. снимает в Казахстане. Но здесь не все складывается удачно. Его картина «Тризна» по мотивам поэмы репрессированного казахского литератора Ильяса Джансугурова «Кулагер», снятая в 1972 году, была положена «на полку» и пришла к зрителям лишь спустя 15 лет, уже в перестроечные времена. Тема поэта и власти была решена Мансуровым на материале казахского кочевого общества с его архаичными законами, но идеологически выглядела слишком свободно, даже учитывая целое направление поэтического кино 60-70-х гг., где образ художника, творческой личности трактовался весьма широко.

В Москве он дебютировал с экранизацией повести Виктора Астафьева «Перевал». Фильм «Сюда не залетали чайки» укрепил позиции режиссера и в последующие годы он снял несколько успешных экранизаций добротной литературы – Александра Грина («Блистающий мир», 1984); Даниила Гранина («Картина», 1985; сериал «Поражение», 1987), а на закате истории советского кино снял фильм «Бейбарс», посвященный мамлюкам – тюркам, установившим власть над средневековым Египтом.

Видимо, работа над произведением (а вышло два фильма) о мамлюкском правителе привела впоследствии Булата Богатутдиновича к замыслу работы над булгарским материалом. К тому же многолетнее знакомство с ведущими кинематографистами, авторитет постановщика исторических, костюмных картин привлек знаменитых актеров на съемки «Теплых ветров волжских булгар». Задуманные как киноэпос по сценарию поэта Гарая Рахима, снимавшиеся при решающей поддержке Татарстана (с очевидной мыслью о создании татарской национальной кинематографии, высказанной на первом Всемирном конгрессе татар в 1992 году) «Теплые ветры» полноценно не вышли к зрителю, не получили оценки критики. Обстоятельства тяжелых разбирательств вокруг этой финальной работы мастера широко освещались в прессе середины 2000-х гг., и незавершенность глобального проекта, конечно, повлияла на здоровье пожилого мастера. Он скончался весной 2011 года, так и не закончив свое важное дело.

Вся жизнь Булата Мансурова была посвящена кино и Востоку, который он хорошо знал и передавал через свои произведения его ритм, уклад, историю и образы людей. Особую любовь Булат Богаутдинович испытывал к своему родному народу, и будучи на первый взгляд «национальным кадром» в советском кино, не причислял себя ради выгоды к туркменской нации, а гордился своим татарским происхождением. Родители Булата Мансурова – уроженцы Казани, и он помнил об этом городе, где ему доведется бывать и работать в конце жизни. А мы помним, что Булат Мансуров был среди первого состава редакционного совета нашей газеты «Татарский мир», общался с московской татарской интеллигенцией, да и включенность его в непосильный проект «Теплых ветров…» была продиктована не только желанием оставаться в профессии, но и способствовать созданию татарского кино. Романтик, творческая личность, он продолжал обитать скорее в своем лучшем времени – советского многонационального кино, когда на его приглашения и в далекий Ашхабад, и в павильоны Мосфильма откликались лучшие актеры страны.

Впрочем, главное, что живы фильмы Булата Мансурова, в которых архаика восточного мира и далекие советские реалии остались запечатленным временем прошлого.